Horror/Страшные истории

[Alliono4ka]

Страх в музее

Я работал охранником в историческом музее. Музей представлял из себя военно-хозяйственные постройки XVIII века. В советское время там была воинская часть. В постперестроечные годы часть была заброшена, и вот недавно власти города решили восстановить, так сказать, историческое наследие.

Работал я сутками, с напарником. Спали по очереди — один уходил в каморку дворника на территории, чтобы не попасться под обзор камер, второй оставался полночи в музее, потом менялись. Музей представлял из себя старую двухэтажную солдатскую казарму времен еще, наверное, царя Петра. Мы располагались на первом этаже, там же были экскурсионное бюро, выставочные залы народного творчества со всякими лубками, вязаными куклами, резными ложками, глиняными черепками, каменными бабами с даунскими выражениями лиц и прочая ерунда. Помню, по полуосвещенным залам всегда неприятно было ходить ночью, особенно в зале, где стоял гигантский деревянный самострел — все преследовало ощущение, что кто-то пристально и тяжело смотрит тебе в спину. Я думаю, многим это знакомо.

Второй этаж был закрыт. На него вела лестница в самом конце коридора. Я туда поднимался как-то днем закрыть форточки — постоянно их распахивало; выйдешь утром на улицу после смены — хотя бы одна будет открыта обязательно. На втором этаже валялись кучи строительной пыли и известки, свет проникал сквозь затянутые паутиной окна, от стены было много места, где пола вообще не было — рабочие разобрали все, остались только поперечные перекрытия. Не знаю, что собирались делать на втором этаже, но я застал его именно в таком состоянии.

Одним темным дождливым вечером, а точнее, уже за полночь, я решил наведаться в столовую, попить кофейку. Напарник уже спал в каморке, я был совершенно один. Столовая была тут же, маленькая такая столовая для сотрудников музея. Дверь оставил открытой, чтобы из столовой был виден коридор. Поев и попив, я так и сидел, пока меня не сморило в полудрему (сутки стоять без сна, все-таки сказывается). Впал в такое состояние, что вроде еще и не спишь, но вот-вот уже заснешь. И тут мне почудилось, как будто что-то промелькнуло в коридоре: быстро-быстро мелькнула какая-то черная тень, будто пробежал кто-то. Я спросонья ничего не понял толком, но все же взял дубинку и пошел по залам. Обязанность есть обязанность. А вдруг залез кто-то в музей или остался после закрытия, и его заперли, а теперь он околачивается тут. Естественно, я никого не обнаружил. В залах было пусто. Я решил, что причудилось от недосыпа, но больше не спал — сидел, бодрствовал, решил дождаться сменщика.

Посреди ночи с потолка, а именно со второго этажа, стал раздаваться отчетливый хруст, как будто кто-то ходил по битым кирпичам и строительному мусору. Осторожно так шагал, тихо шуршал и скрипел песок под ногами. Это не было галлюцинацией: звук шагов раздавался явственно. Туда — сюда. Мне было не по себе от этого звука. «Какой черт еще забрался туда и, интересно, как?» — думал я. Может, бомж залез? Но как? Двери-то на второй этаж были всегда закрыты. Это было не очень правдоподобное объяснение. Голуби тоже отметались, так как они уж тем более не могут так ходить, да и спят они ночью. Бомж, кстати, тоже, даже если бы залез, не думаю, что захотел бы посреди ночи разминаться.

Около трех пришёл сменщик Леха. «Ходит уже с полчаса, наверное, — сказал я ему и кивнул на потолок. — Что делать-то будем?». Леха прислушался, помрачнел. Теперь шагов не было так явственно слышно, они стали слабее и были едва различимы, словно затухали. Будто наш ночной гость догадывался, что мы про него говорим.

К нам на территорию музея каждую ночь приходили милиционеры, ППС-ники. На патрульных машинах приезжали со всего района — понаедет полроты, кто спит, кто в карты режется на деньги. Мы им открывали постоянно одно помещение, они там и сидели где-то с двух часов ночи и до полшестого, пока светать не начинало, потом уходили. Просто наши казармы были для них единственным местом в районе (а располагались мы в центре, недалеко от УВД и городской администрации), где им можно было провести время до утра. К тому же, согласитесь, неплохо всегда иметь под рукой собственный отряд милиции, в случае чего пригодятся. И похоже, это был тот самый случай.

Я сходил за милиционерами, сказал, что кто-то ходит на втором этаже, где пусто и никого нет. Они пришли с собакой-овчаркой. Мы открыли дверь и стали подниматься по темной лестнице. Милиционеры освещали дорогу фонариком.

Поднялись. Наверху было пусто и тихо, только с улицы в окна чуть струился желтый свет фонарей, да доносился шепот дождя. Никого наверху не было. Пахло сухой кирпичной пылью. Мы все облазили, осмотрели до того места, где заканчивался пол. Собака тогда еще странно так заскулила и постоянно упиралась. Не найдя никого и ничего, мы спустились вниз. Списали все, как обычно, на крыс да мышей, живущих под полом. Но я-то могу отличить человеческие шаги от крысиной возни...

Шагов больше не было. Мы с Лехой сидели в уютной столовой, пили чай. Я видел, что он что-то знает (все-таки намного больше меня проработал) насчет всего этого, но говорить не хочет. Я ему невзначай так сказал, что привиделась мне чепуха какая-то, будто кто-то пробежал в коридоре. «Тут бывает такое, — сказал Леха. — Ничего особо страшного в этом нет, просто привыкни. Вот и ЭТОТ опять сегодня пришел. Давненько его не было».

«Кто — этот?» — спросил я.

Тут у моего напарника язык развязался. Видно было, что он хотел поделиться с кем-нибудь, да боялся, видать, что его могут неправильно понять. Алексей сказал, что ему тоже иногда бывает мерещатся всякие тени непонятные или силуэты в помещениях музея. Сначала опасался, а потом привык. Когда, говорит, спишь в этой самой столовой, всегда кошмары жуткие снятся. Просто место это такое особое, со своей многовековой историей. Сколько тут людей поумирало, и все они были подневольные. При царе в этих казармах были арестантские роты, ссылали сюда каторжан. Вот и шаги наверху — явление не новое, бывало такое и раньше, только уже давненько. А тут — на тебе, опять объявился ночной гость. И никакой это не бомж. Я вспомнил, как собака наверху ощетинилась и не хотела идти дальше, и мне снова стало не по себе.

Я пошел в каморку, лег, но после рассказа Алексея уснуть не мог. В сознании все мерещился тихий, осторожный скрип шагов. Я вышел из душной темной будки на свежий воздух. Дождь почти кончился, шла мелкая морось. Фонари отражались в лужах на асфальте. Я пошел на обход территории. Полуразрушенные казармы, которым еще предстояла долгая реставрация, зияли распахнутыми пастями дверей и пустыми окнами. В некоторых казармах дверей просто не было, дверные проемы были забраны стальными ржавыми решетками с амбарными замками, а внутри сгустилась темнота. Днем я заглядывал внутрь. Там валялся всякий хлам: обрывки картона, какое-то тряпье, битое стекло и кирпичи. Но теперь я боялся даже смотреть в сторону этих дверей. Мне чудилось, что там, в глубине, живут такие же «обитатели», как и у нас на втором этаже, и они наблюдают за мной. Похоже, я переволновался тогда — необъяснимый, иррациональный страх накатывал на меня волнами, по спине туда-сюда носились толпы мурашек.

Проходя под окнами, я затылком ощущал тот самый тяжелый взгляд, как будто из окна за мной наблюдали. Одно радовало — что здесь неподалеку в трех шагах от меня сидят, курят, матерятся, режутся в карты живые милиционеры, а не какие-то каторжане, умершие 150 лет назад...

 

[smok-smok]

про больницу вообще тронуло

 

[Alliono4ka]

Откровение экстрасенса
Часть 1.

Каждый из нас хоть раз мечтает иметь предвидение,чтобы изменить будущее. Например, знать заранее о какой-либо катастрофе,чтобы обойти ее. Все хотели бы чтобы произошло как в фильме "Пункт назначения",только со счастливым концом. Но никто не предполагает, что это на самом деле такое: иметь предвидения... Я никогда раньше не задумывалась о том,какие последствия могут быть если попытаюсь изменить ход событий...
Все началось когда мне исполнилось 8 лет,именно тогда я впервые почувствовала смерть. Полностью все подробности не помню,но то что я запомнила останется со мной на всю мою жизнь. Тогда я жила у своей бабушки в деревне. Дедушка мой заболел и уже третий месяц лежал в больнице. На выходные его отпускали домой, но строго назначали таблетки и уколы на два дня. Было бабье лето,на улице было пасмурно,поэтому я с подругой,назовем ее Зоя, попросились погулять в доме. В начале 90х годов по телевизору "березке" у нас шло все два канала, и те в плохом качестве, а мечта каждого из нас был "тетрис" - и тот один на десять человек. Поэтому детский интерес и отсутствия каких-либо развлечений делают невероятные вещи,особенно совать свой нос куда не нужно.
Моя бабушка, после того как заболел дедушка, не пускала нас в его спальню, считала это дурной приметой. Но поскольку все что было под запретом вызывало у нас жуткий интерес,то оставшись в доме одни(бабушка пошла возится с хозяйством) соответственно я с Зоей мгновенно приняли решение исследовать спальню. Открыв дверь мы начали рассматривать помещение,что за эти три месяца могло измениться, из-за чего нас перестали пускать. Почти ничего в комнате не изменилось,только появился огромным конверт на столе. Переглянувшись с подругой мы подошли к столу и медленно открыли конверт. Там был снимок(такие выдают после ренгена),моему разочарованию не было предела,но что-то странное было в нем. Моя рука машинально потянулась за снимком,чтобы вытащить его. Увидев негатив, я застыла на месте,потому что то что я увидела вообще не походило на какую-то часть скелета из мультфильмов. То что я увидела больше похоже было на скелет змеи,которая свернулась в клубок, а ее череп и там где должны быть глаза смотрели прямо на меня. Из ступора меня вывела Зоя, которая начала кричать и прыгать словно пол-это раскаленные угли.В этот момент я услышала шипение змеи и картинка на снимке зашивилилась,как будто готовясь к броску.Я кинула конверт на стол и бросилась из комнаты вон.Зоя побежала первой, но змея словно не желая нас отпускать последовала за нами и передвигалась под полом.Подруга запрыгнула на диван,стоящий в зале, а я одним рывком зарскочила на кресло, а потом прыгнула к ней на диван и мы обе прижались к стене.Она схватила мою руку,прижала к себе и сказала: "Только не бросай меня,мне страшно!"
Я была готова ко всему что угодно,но только не к тому что происходило здесь и сейчас. Я слышала скрип половиц, и понимала что вот-вот и это,что-бы это ни было,заберет нас. Я слышала дикий стук своего сердца, разум помутнился и словно реальность начала уходить от меня. Я слышала только звук,который был характерный звуку приемника не настроенному на какую либо волну. Сквозь пелену,застилающую глаза, я в окне заметила свою бабушку. Она открыла двери в дом и мы поняли что это и есть наше спасение. Мы вылетели в открытую дверь на улицу,бабушка задержавшись на пороге оглянулась и поругала нас,что мы носимся по дому. Еще пол часа мы приходили в себя,а потом решили забыть случившееся.
Об этом мы больше не говорили,а речь о том чтобы рассказать взрослым решили не затрагивать. Через три недели после этого случая мне сообщили,что дедушка умер. Не знаю точно были ли эти два события связаны друг с другом, но спустя больше чем пол года,бабушка при мне открыла этот конверт и ничего похожего на то,что мы видели не было. Это был снимок дедушкиных легких. После того как я повзрослела, на мой вопрос: от чего умер дедушка?- мне ответили, что он умер от того что легкие разложились. Совпадение?Или это что-то большее, чем просто совпадение?
Второй случай произошел,когда мне было 10 лет. С Зоей к тому времени мы были не разлей вода. Жаркое лето подходило к концу. В школу не хотелось,поэтому мы решили этим летом сделать насыщенную программу развлечений,чтобы потом целый год об этом вспоминать. По телевизору показывали сериал "Боишься ли ты темноты"(в те годы он казался страшным,а сейчас я такой примитивизм даже смотреть не буду),мы как всегда после его просмотра пошли гулять на улицу. На улице было уже темно и повеяло долгожданной вечерней прохладой и погода была тихой и безветренной,не то что в городе жар идет от накалившегося асфальта и домов. Нам с подругой приспичило в туалет. Летом я всегда жила у бабушки в деревне,а сельский туалет очень сильно отличается от привычного нам светлого помещения. Он был больше похож на будку ростом с человека, в полу которого была дырка. Ставили обычно такие туалеты в огороде,поэтому соответственно света в нем не было. Ну а поскольку насмотревшись ужастиков нам было страшно идти туда по одному, мы пошли вдвоем в ее туалет.
Зоя открыла дверь и глядя на темную пустоту спрашивает:"Ну что? Кто первый?"
Я:"Иди ты первая."
Подруга решительно ставит ногу на порог, и тогда я решила над ней прикольнутся (Зоя не была сильно впечатлительной, поэтому это обычно на нее не действовало) и говорю: "А, вдруг" там рука вылезет!",при этом изображая этот жест. Подруга резко разворачивается и начинает с криком бежать во двор(я ее потом спрашивала почему ты побежала, на что она ответила:"Не знаю, мне просто стало страшно").Я разворачиваюсь и наблюдаю картину, как моя подруга бежит во двор. Стою себе с ухмылкой,мол вот, трусиха,поверила - и чего тут боятся?В этот момент я почувствовала сзади чье-то присутствие,хотя секунду назад никого в радиусе 30 метров не было,а моя подруга не может находится в двух местах одновременно. Я почувствовала на себе дыхание,теплое дыхание,которое веяло мне прямо в макушку. При чем было ощущение что Это было ростом больше чем два метра, и оно нагнулось надо мной и уже готово было меня схватить. Мне хотелось только одного- побежать за подругой, что собственно я и сделала. За считанные секунды я не только догнала Зою,но еще и обогнала. Вот правду говорят, что у страха глаза велики, в тот день я бежала быстрее спринтера. Отдышавшись, мы все таки сходили в туалет,только пришлось топать ко мне,потому что у меня было освещение,а испытывать судьбу в этот день больше не хотелось.
Через несколько дней ко мне пришла Зоя и сообщила, что ее дедушка сегодня умер, хотя он почти не болел и был еще в полном расцвете сил. Тогда я поняла,что то что я почувствовала несколько дней назад не хотело меня схватить, оно хотело меня предупредить. Его дыхание не веяло могильным холодом,оно было приятно-теплым. Люди всегда боялись того,что не могли объяснить,и я не стала исключением из этого правила. После этого случая мне хотелось знать больше....
Единственное, что заставляло меня дрожать от страха, так это постоянные «визитеры»(различная нечисть), которые словно пчелы на мед летят к таким как я. И чем больше увеличивалась моя сила тем чаще они приходили. Где бы я ни была, они постоянно были рядом. Постепенно к этому привыкаешь, и это перестает быть чем-то особенным. Хотя иногда надоедало, в особенности когда домовой или еще кто-нибудь мешал спать.
К 15-ти годам моя способности увеличились, и я могла предвидеть различные события, начиная от отдельных фраз и заканчивая тем,что я предвидела собственную операцию. Все видения мне приходили во сне, и сначала я не могла понять порядок их появлений. Спустя какое-то время я начала отличать сон от видений. Все очень просто: если после сна у меня кружится до обеда голова и состояние такое,словно сейчас еще чуть-чуть и я упаду в обморок,значит это сбудется. К 15-ти годам их стало появляться такое количество,что я не могла все запомнить. Иногда это все было очень удобно,особенно в тех случаях если мне попадались видения, в которых у меня на уроке вызывали к доске по какому-то вопросу или мне на контрольной или экзамене попадался номер билета. Единственное что огорчало, так это то, что такие видения приходили буквально перед событием. Время на то,чтобы подготовить именно то что надо почти не оставалось, но на перемене я успевала повторить именно нужную тему. Все мои однокласники удивлялись, что как я так могу хорошо учится?Они думали, что я круглыми сутками сижу за книгами. Ответ на этот вопрос знала только я. Как-то шла я с однокласницей в школу и говорю ей:" А меня сегодня англичанин спросит по новой теме".Она мне соответственно не поверила,потому что меня на прошлом уроке уже вызывали к доске,но я оказалась права.
Все происходящее в это время, для меня было что-то вроде игры, где я была королевой, а остальные простые пешки. Я стала циничной и во всем чувствовала свое превосходство.
Наверное, судьба решила внести свои коррективы,чтобы изменить мое отношение к происходящему. Мне снова явилось видение:"Я лежу в больничной палате и смотрю на потолок,где свисала старая штукатурка и была грязная вытяжка. Потом я смотрю в окно,где уже начинают желтеть листья,моя любимая пора-осень. Возле меня садится моя мама, и я жалуюсь что мне больно,при этом поглаживаю правой рукой свой живот. На что мама отвечает:"Конечно болит,все-таки гнойный аппендицит!"У меня живот побаливал уже пол года,но поскольку у меня постоянно были проблемы с желудком,это было вполне нормальным. Я несколько раз ходила в больницу,но после ряда анализов говорили,что у меня гастрит-не ешьте жаренное,жирное,соленое. После этого видения я снова пошла в больницу, и ответ был точно такой же. Через два месяца о видении я уже забыла, пошла в школу,живот по-прежнему беспокоил,но я уже не обращала внимания. Проучившись еще месяц, мне стало еще хуже, помучавшись так еще недельку мне стало лучше и я решила в больницу не пойду,потому что знаю что услышу все тоже самое. После занятия на физкультуре мне стало настолько плохо,что я просто ушла уроков и пошла домой. Домой я еле пришла. Когда меня мама увидела,то сразу сказала что мы идем в больницу. Я была ей очень благодарна,что она пошла со мной,потому что в таком состоянии я не смогла бы дойти туда сама. Анализы снова ничего не показали,и я услышала привычный мне ответ:" У вас гастрит-не ешьте жаренное,жирное,соленое".
Я была в гневе,в моей голове крутились мысли:".Какое жаренное,жирное,соленое?Да я уже более полу года сижу на диете из кашек и супа без зажарки!!! Вы что Дипломы в переходе купили?"Но из себя я выдавила только одну фразу:"Сделайте хоть что-нибудь, потому что я не могу больше терпеть." Врачи хотели сделать мне обезбаливающее, но поскольку был конец рабочего дня медсестра уже ушла, то нас отправили в Санпропускник,на всякий случай пусть они еще меня осмотрят. На мое счастье там был профессор, и после осмотра меня сразу отправили на операцию. Открыв глаза я увидела знакомый потолок со свисающей штукатуркой и грязную вытяжку,хотя в этой больнице я была впервые. Я лежала спиной к окну,но после того как меня посадили в окне я увидела осенний пейзаж,в точности такой как в видении. Диагноз у меня был-гнойный перетонит(гнойный аппендицит).Профессор сказал, что мне нужно было обратиться к нему намного раньше, а не терпеть столько времени,а если бы я потерпела бы еще пару дней, то он бы точно лопнул.
После этого случая многое изменилось,особенно мои видения-они перестали нести какую либо ценную информацию. Это были просто обрывки из моей жизни(при чем эти обрывки были длительностью от нескольких минут и до трех часового марафона из моей жизни без единого упущения),которые потом исполнялись с точностью до деталей. И как бы я не пыталась что-то изменить,именно к этому и приводило. Это был словно замкнутый круг,по которому я сколько бы не бежала,сколько бы не пыталась найти другой путь,все равно вернусь к тому месту,с которого начала. Спустя некоторое время,я перестала вообще замечать все видения. Я их просто игнорировала,словно пытаясь таким образом убить в себе это.
Жизнь-коварная штука, она словно над нами насмехается, если ты плывёшь по течению,то она обязательно либо выбросит тебя на берег, либо затянет в воронку. Судьба,видимо, таким образом говорит нам, что только она имеет право строить нашу жизнь, а мы лишь только должны с этим смирится. Вереница событий под названием "Жизнь" начинает раскручиваться, и порой она может накрутить такое,даже о чем вы и на предполагаете. Даже маленький камешек,лежащий у дороги,может сыграть большую роль в жизни, и станет отправной точкой либо вниз, либо ввысь.
Только теперь я понимаю,что сдерживая в себе силу , я не избавилась от нее, а превратила в бомбу замедленного действия. В один прекрасный день эта бомба взорвалась. Была холодная зима, день близился к своему завершению,я возвращалась с института. Стою на остановке,жду маршрутку. Завтра у меня предстоит очередной экзамен, и поэтому чтобы хоть на минутку отвести мысли от переживаний я подняла глаза, чтобы взглянуть на закат. Я всегда любила любоваться закатом. Вдруг я почувствовала, как на мои глаза начала падать пелена,мои ноги подкосились и я прижавшись к забору сползла вниз. Все что я видела раньше во снах,теперь я видела на яву...Я видела смерть, после чего смерть с кровью и кровь. Моя голова раскалывалась от боли,я не могла даже встать. Просидев на снегу минут пятнадцать я пришла в себя и могла уже нормально добраться домой. Попав в квартиру, первым делом я бросила вещи на стул и пошла спать,хотя время было еще 18,00.Проснувшись рано утром, я взяла в руки мобильный телефон и увидела, что мне пришло новое сообщение. В нем было написано : "Бабушка Рая(имя изменено) умерла сегодня ночью,скажи родителям чтобы организовали похороны". Меня пробил озноб,моя двоюродная бабушка умерла. Через пару дней зарезали моего знакомого, а еще через два дня после этого разбился мой первый парень,но правда он остался жив.
После этого мои силы настолько увеличились,что я знала даже чем болеет троюродная сестра моей подруги. Сначала я думала что это бред,но после того как я задавала вопросы - все что я знала подтверждалось. Например, столкнувшись со своей соседкой и ее свекровью в подъезде на кануне Нового года, я поняла, что она беременна.
Спросить напрямую я не решилась,поэтому начала из далека:"Ой,ты так похорошела!Ты, случайно, не беременна?
Соседка:"Да,я беременна!Только недавно узнала!У меня уже четвертая неделя!"
Я попросила тетю Лилю(имя изменено) задержаться, чтобы поговорить. Когда соседка ушла, я произнесла фразу:"Она не доносит ребенка, он будет семимесячный." В ответ она поморщилась и сказала:"Не говори глупости!Такого быть просто не может!".
Ну да,кто поверит в слова подростка?Пусть даже он говорит правду,чтобы защитить. Через шесть месяцев соседка родила ребенка, первый год он очень сильно болел и почти все время провел в больнице, но потом все стало на свои места и сейчас это уже вполне здоровый ребенок. Моя сила меня начала сводить с ума. Поездки в переполненном транспорте были для меня пыткой. Я не могла находится в людных местах. Представьте себе ситуацию: "Вы сидите в автобусе а с вами рядом сидит женщина, у которой болит рука, и вы ощущаете ее боль как свою. Потом проходит мужчина,у которого какие-то проблемы, и вы начинаете тоже переживать эти проблемы. Потом напротив садится молодая девушка у которой две недели беременности. Рядом сидящая женщина встает, и на ее место садится паренек,который вчера явно перебрал и теперь у него состояние, мягко говоря, не очень-и вы чувствуете как себя ,как будто вы вчера напились. Поверьте,почти каждый человек что-нибудь переживает,это не обязательно плохие эмоции или боль,но так же и хорошие эмоции,которых к сожалению встречала реже. И все это вы переживали вместе с ними одновременно. От этого всего мне хотелось кричать. Я из последних сил держалась, чтобы не начать орать на всех, чтобы они перестали думать о той или иной проблеме. Одним словом сказать соседу: хватит пить, а то меня тошнит тоже. А соседке напротив сказать:сходи в больницу, ты беременна... и т.д." Конечно, если бы я это сделала, то меня точно отправили в психиатрическую больницу. Поверьте,если бы вы наблюдали такую картину,то явно сочли меня сумасшедшей. От этого всего можно сойти с ума. Происходящее начинает давить на психику. Единственное чего хочется, так это забиться в угол, и чтобы никто меня не трогал.

Добавлено через 38 секунд
Часть 2.

Спустя время, я начала чувствовать себя лучше, силы мои немного успокоились и уже не доставляли мне такого беспокойства. Я пошла на работу, жизнь начала понемногу налаживаться. У меня был хороший коллектив,мы все быстро сдружились и начали всячески поддерживали друг друга. И в то время у меня было последнее видение. Я его помню с точностью до деталей. Обычно видения были отрывчастые и смытые, но это я видела словно на яву. Я сидела на диване,вдруг у меня немного заболела голова и я решила сходить за таблетками. Когда я встала с кресла, я почувствовала словно воздух стал бархатом,который нежно обволакивает мое тело. Обернувшись я увидела что на кресле сижу я, мои глаза были закрыты,словно я спала. Мимо меня прошла девушка в белом одеянии. Ее длинные волосы были цвета первого снега, они словно светились изнутри. Я последовала за ней и... я поняла,что я нахожусь где-то на другом конце города.
Девушка подходит к берегу,но это была не река и не море,это была кровь. Возле этого "моря крови" лежит парень. Я понимаю,что девушка - это ангел смерти. Она протягивает руку и помогает подняться юноше. Когда он встал посмотрел на меня. В его глазах читался страх, страх того что его ждет. Я рассмотрела его лицо в деталях, если бы я могла рисовать портреты,то нарисовала бы его портрет в полный рост с точностью до морщинки. Описывать его внешность не буду, по причинам конфиденциальности. Ангел становится на кровь и начинает его вести по "морю". Я подбегаю к ним,чтобы не дать увести этого парня с собой, но в этот момент ангел повернулся и я увидела ее глаза. Девушка, словно, видела меня на сквозь, она знала кто я и что хочу сейчас делать. Она подняла руку и сделала останавливающий жест. Я резко встала как вкопанная, при этом все-таки обдумывая что же делать. Ангел,словно прочев мои мысли, отрицательно покачала головой, и ушла вдаль,забрав парня с собой. Я поняла,что это было предупреждение:"Не делай этого! Иначе я заберу и тебя вместе с ним!"
Что суждено, того не миновать"-так гласит старая поговорка. И правда,как бы я не старалась спасти его,ничего бы у меня не получилось.
Очнувшись от видения я встала и пошла спать,потому что думала что это лучшее решение- а вдруг все забуду. Хотя меня преследовало чувство, что мне знакомо лицо парня,которого забрал ангел смерти. Проснувшись утром, я пошла сразу в ванную. По пути я прошла мимо зеркала и.... что это было...Я сделала шаг назад и повернулась лицом к зеркалу и.... то ,что я увидела было только внешне на меня похоже. Но это не я... не я...не я. На меня смотрела точная моя копия. Она повторяла все мои движения,но это существо не было мной. Оно излучало зло,его лаза были черными с красными прожилками. Я не могла поверить в происходящее, мои глаза всегда светло-серого цвета, вдруг стали ТАКИМИ. Моя кожа была серого оттенка, хотя на моих щеках всегда играет румянец.Я с криком упала на корточки,и начала твердить себе:"Это не правда!Этого не может быть!Мне просто показалось!" Но посмотрев в зеркало,подтвердилось что это явь.
Придя на работу, мне сказали, что напарница не придет у нее брат умер. Меня прошиб озноб: так вот кого мне напоминал,он же похож на нее. Через пол года я попросила напарницу показать фото умершего брата-это был он. Умер он из-за того что порезался,потерял сознание и упал лицом вниз,после чего захлебнулся в собственной крови. Хоть я и понимаю,что если бы я попыталась его спасти, то меня бы тоже забрали, все равно угрызения совести меня мучают,даже спустя столько лет. Я позволила ангелу забрать его.
PS. Зеркал после этого я избегала еще месяц,пока зло не рассеялось, но даже спустя время я до сих пор побаиваюсь смотреть на свое отражение.. Видений больше нет. Считаю что это даже к лучшему - стать такой как все. Только все время меня не покидает чувство, что то зло которое я видела в зеркале, затаилось и ждет своего часа...

 

[Alliono4ka]

Грешница

Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения. В нем училась одна из самых способных учениц, которую звали Светлана. Она была невысокого роста, и всегда любила ходить на каблуках. У неё были прямые, темные как смоль волосы, а глаза были в ярко-голубом цвете. Когда она улыбалась, все вокруг просто сходили с ума от ее белоснежной улыбки. Но вот единственное чем комплексовала Светлана - это родимым пятном, которое она скрывала на своем левом плече. Из-за чего ей приходилось постоянно его скрывать, одевая разные кофты. Пятно было светло коричневого цвета в растянутом виде примерно на три сантиметра в ширину. Светлана пыталась от него избавиться разными способами. Сходив на разные операции к врачам и к косметологам. Но через несколько дней пятно появлялось снова и снова. Постепенно Светлану начали терзать разные мысли. К примеру, когда она сидела на одном из спектаклей в своем ВУЗе один из актеров начал играть сложную сцену идя по канату, но стоило лишь ей подумать о том, чтобы он упал, и парень, словно стеклянная бутылка сорвавшись вниз упал на деревянный пол сцены, тем самым разбив себе голову в кровь, стоило ей лишь подумать о том, что ей не нравится одна из сокурсниц, та падала на пол, держась за живот, и выпускала пену изо рта, а когда Светлана была в плохом настроении, то её родные в семье начинали сильно болеть.

Вскоре девушку начал пугать весь тот негатив, что исходит от неё. Светлана еще не подозревала, какую правду она о себе скоро узнает. Просидев весь вечер в социальных сетях, она переписывалась с парнями, которые с первого курса уделяли ей внимание. Сама Светлана не хотела отношений, считая нужным окончить ВУЗ, но и без внимания она оставаться не хотела.
На следующий день, Светлана, придя в университет, застала Стаса целующимся с Катей – второй лучшей студенткой университета. Девушке это не понравилось, ухажеров ей конечно хватало, но вот делить их – она ни с кем не собиралась, тем более с девушкой, которая лишила её первого места на олимпиаде. Весь учебный день глядя на неё и как она воркует со Стасом - нервировало Светлану.
В конце учебного дня, Светлану оставили дежурить. Сделав все дела, она побрела в гардероб по пустынным коридорам университета. Задержавшись у стенда под названием “доска почета” она с улыбкой посмотрела на свое фото и со злостью на Катю. Убедившись, что вокруг никого не было – она плюнула на фотографию неприятельницы. Придя домой, она закончила делать курсовой проект и снова вышла в социальные сети.
На следующий день, придя в универ, Светлана увидела, что фотография Кати обернута в черную, траурную ленту. Позже, девушка узнала, что по пути домой Кате стало плохо с сердцем, еще до приезда скорой она умерла от остановки сердца. Светлана, вспомнив свой вчерашний проступок – вернулась домой. Она стала винить себя в её смерти со слезами на глазах, она стала искать помощи на форумах, но некоторые пользователи, прочитав её проблему глупо троллии. Лишь один пользователь сказал обратиться к цыганке. Списавшись с ним, он дал номер одной знакомой. Девушка немедля позвонила ей и договорилась о встрече в течении часа.
Приехав по указанному адресу, дверь открыла пожилая женщина со смуглой кожей. В её квартире пахло травами. Светлана, отказавшись от чая, начала все рассказывать. Роза, - так звали эту цыганку, выслушав её, попросила её правую руку. Стоило их рукам соприкоснуться, как цыганка взывала от боли, и попыталась вырвать свою руку, Светлана с испуганными глазами смотрела на то, как её рука дымится. С силой вырвав свою руку, Роза увидела, что её рука получила сильный ожог.
- Ведьма! – крикнула цыганка, - уходи отсюда!
Светлана с диким ужасом, стремительно покинула квартиру.
Выбежав из подъезда, девушка не могла понять, что же с ней происходит? Почему даже цыганка ничего не смогла ответить, а лишь прогнала её. Со слезами Светлана продолжала быстро идти и не оборачиваться, люди вокруг смотрели на неё со странным взглядом, не понимая, что могло произойти с этой

красавицей. Молодая студентка пыталась выкинуть все грязные мысли из своей головы, чтобы не произошло ничего более страшного. Ведь этим она могла навредить другим. Дойдя до своей станции метро, девушка решила съездить туда, где никогда не была, церковь. Единственное место, где Светлана не боялась просить помощи, куда люди ходят для мольбы господу Богу.
Добравшись до одного собора Пресвятой Богоматери, Светлана вышла из машины и направилась к нему, поднимаясь по ступенькам вверх. Деревья, которые находились рядом, начало сильно трясти от ветра, голуби, клевавшие крошки хлеба улетели прочь и на небе начали сгущаться темные тучи. Зайдя внутрь, она почувствовала в своем теле легкость, будто сняла с плеч тяжелый груз. В церкви не было никого. Упав на колени перед распятым Христом, она начала молить его о помощи. Неожиданно, сзади раздался мужской голос издавший эхо на трех этажную церковь.
- Чем я могу помочь тебе дитя моё?
Вздрогнув Светлана обернулась назад, позади неё стоял батюшка скрестивший руки на поясе и с интригой смотревшей в пол. Поднявшись с колен, она подошла к нему и со слезой, покатившейся по щеке начала рассказывать о проблеме которая давно мучает её.
- Святой отец, я не могу избавить себя от черных мыслей. Когда я думаю о плохом - это обязательно сбывается, я плюнула в одну из фотографий своей однокурснице и на следующий день она умерла. Я пыталась найти ответ через гадалку, но та лишь крикнула, что я ведьма и прогнала меня...
Пока Светлана продолжала рассказывать о своих проблемах, святой отец молча выслушал и попросил показать ему левое плечо, о котором девушка упомянула. Убедившись, что на нем родимое пятно батюшка перекрестился и начал говорить следующее:
- Пресвятая Богородица! На твоем плече родимое пятно с меткой дьявола. Тебе никто не поможет от него избавиться, такое наказание может понести лишь тот грешник которому оно передалось по наследству, но избавиться от него ты сможешь только в ночь когда зайдет полная луна и молив Господа Бога, ты должна попросить избавится от этих мук и поклясться, что никогда не будешь думать о плохом и желать людям зла.
Девушка несколько дней не появлялась в университете, где еще обсуждают смерть Кати. Дождавшись вечера пятницы, Светлана приготавливалась к тому, что она начнет читать молитвы при полной луне. Родителей дома не было. Мать уехала на семинар, а отец был в ночь на дежурстве.
Ночь подкралась незаметно. Девушка стала перед иконами на колени и начала молиться о снятия проклятья которое явилось ей давно. Поначалу все происходило без особых изменений, но постепенно пятно девушке стало причинять ей боль. Она старалась не обращать внимания и стиснув зубы словно кусая их Светлана не выдерживала адской боли. Стоило слезинке прокатиться по её щеке и упасть на пол, как в комнате погас свет. Ветер за окном разыгрался не на шутку. Ветки одного дерева стали стучать по стеклу. Девушка оголила свое плечо, которое уже было окровавлено. Закричав от дикой боли, со стен начали падать иконы, а дерево за окном повалилось и разбило окно в треск. Мысли девушки стали не контролируемыми. Чей-то голос что-то невразумительно шептал о мести и свершении дел во имя Дьявола. И вот уже слышно как внутренний голос начинает говорить на не известном языке нечисти. Одна из икон полетела в зеркало, будто кто-то силой швырнул его туда. Невидимое существо подняло Светлану в высь и начало швырять из стенки в стенку как плюшевую игрушку, затем откинув её к двери она увидела как с её стола поднялась губная помада и начала писать на стене фразу "†Убивай во имя грешных †" после данной надписи помада упала на пол покатившись к Светлане. Её вид лица резко побледнел, и продолжая лежать не шевелясь на полу она смотрела на послание оставленное на её стене. И даже не думая дальше продолжать молиться она начала лишь громко смеяться, как не смеялась никогда.

смотрели на неё со странным взглядом, не понимая, что могло произойти с этой красавицей. Молодая студентка пыталась выкинуть все
грязные мысли из своей головы, чтобы не произошло более страшного. Ведь она могла навредить другим. Дойдя до своей станции метро, девушка решила съездить туда, где никогда не была, церковь. Единственное место, где Светлана не боялась просить помощи, куда люди ходят для мольбы господу Богу.
Добравшись до одного собора Пресвятой Богоматери, Светлана вышла из машины и направилась к нему, поднимаясь по ступенькам вверх. Деревья, которые находились рядом, начало сильно трясти от ветра, голуби, клевавшие крошки хлеба улетели прочь и на небе начали сгущаться темные тучи. Зайдя внутрь, она почувствовала в своем теле легкость, будто сняла с плеч тяжелый груз. В церкви не было никого. Упав на колени перед распятым Христом, она начала молить его о помощи. Неожиданно, сзади раздался мужской голос издавший эхо на трех этажную церковь.
- Чем я могу помочь тебе дитя моё?
Вздрогнув Светлана обернулась назад, позади неё стоял батюшка скрестивший руки на поясе и с интригой, смотревший в пол. Поднявшись с колен, она подошла к нему и со слезой, покатившейся по щеке начала рассказывать о проблеме, которая давно мучает её.
- Святой отец, я не могу избавить себя от черных мыслей. Когда я думаю о плохом - это обязательно сбывается, я плюнула в одну из фотографий своей однокурснице и на следующий день она умерла. Я пыталась найти ответ через гадалку, но та лишь крикнула, что я ведьма и прогнала меня...
Пока Светлана продолжала рассказывать о своих проблемах, святой отец молча выслушал и попросил показать ему левое плечо, о котором девушка упомянула. Убедившись, что на нем родимое пятно батюшка перекрестился и начал говорить следующее:
- Пресвятая Богородица! На твоем плече родимое пятно с меткой дьявола. Тебе никто не поможет от него избавиться, такое наказание может понести лишь тот грешник которому оно передалось по наследству, но избавиться от него ты сможешь только в ночь когда зайдет полная луна и молив Господа Бога, ты должна попросить избавится от этих мук и поклясться, что никогда не будешь думать о плохом и желать людям зла.
Девушка несколько дней не появлялась в университете, где еще обсуждают смерть Кати. Дождавшись вечера пятницы, Светлана приготавливалась к тому, что она начнет читать молитвы при полной луне. Родителей дома не было. Мать уехала на семинар, а отец был в ночь на дежурстве.
Ночь подкралась незаметно. Девушка стала перед иконами на колени и начала молиться о снятия проклятья, которое явилось ей давно. Поначалу все происходило без особых изменений, но постепенно пятно девушке стало причинять ей боль. Она старалась не обращать внимания и стиснув зубы словно кусая их Светлана не выдерживала адской боли. Стоило слезинке прокатиться по её щеке и упасть на пол, как в комнате погас свет. Ветер за окном разыгрался не на шутку. Ветки одного дерева стали стучать по стеклу. Девушка оголила свое плечо, которое уже было окровавлено. Закричав от дикой боли, со стен начали падать иконы, а дерево за окном повалилось и разбило окно в треск. Мысли девушки стали не контролируемыми. Чей-то голос что-то невразумительно шептал о мести и свершении дел во имя Дьявола. И вот уже слышно как внутренний голос начинает говорить на не известном языке нечисти. Одна из икон полетела в зеркало, будто кто-то силой швырнул его туда. Невидимое существо подняло Светлану в высь и начало швырять из стенки в стенку как плюшевую игрушку, затем откинув её к двери она увидела как с её стола поднялась губная помада и начала писать на стене фразу "†Убивай во имя грешных †" после данной надписи помада упала на пол покатившись к Светлане. Её вид лица резко побледнел и, продолжая лежать, не шевелясь на полу она смотрела на послание оставленное на её стене. И даже не думая дальше продолжать молиться она начала лишь громко смеяться, как не смеялась никогда.
***
Дождавшись утреннего рассвета и когда на часах стрелка
покажет 8:00 Светлана неспешно отправиться в университет. Растрепанные волосы и не собранный вид девушки привлекал к себе
внимание. Дойдя до одного из корпусов ВУЗа она начала тихонько подниматься по ступенькам в верх. Ученики стоящие рядом возле корпуса курившие сигареты смотрели на неё и слегка посмеивались.
- Хах, гляньте, чокнутая идёт.
- Ага, ты смотри волосы как растрёпаны, может её всю ночь шпилили?!
- Да чего вы угараете? Это же Светка с третьего курса, видок у неё какой-то болезненый, может случилось чего...
Зайдя внутрь, девушка направилась в актовый зал, где должна была проходить одна из репетиций нового спектакля. Но и не пройдя трех метров Светлану остановил охранник читающий газету за своим столом.
- Девушка, вы пропуск не хотите предъявить?
Но она, будто не замечая его, двигалась дальше.
- Девушка, а ну стоять! Вы с какого факультета?
Вставший со стула охранник схватил её за руку и повернул к себе лицом. Но стоило Светлане моргнуть глазами, как он отлетел в сторону гардероба, ударившись затылком об стену. Продолжая свой путь в сторону зала, она уже знала, на что идёт, сейчас погибнет более сорока человек и это не предел, после убийства своих сокурсников и сокурсниц она направиться по всем корпусам тем самым причиняя тяжкую боль и смерть всем вокруг.
***
Большие двери в актовый зал распахнулись перед Светланой. Репетиция резко прервалась и ребята, сидевшие на стульях и репетирующие роль на сцене - замерли. Через несколько секунд было слышно, как на неё начинает кричать один из преподавателей:
- Харитонова Светлана, мы вас уже ждём более двух часов, это что такое? Где вас черти носят? Мы уже начали репетицию без вас...
Не успев договорить, преподаватель стал чувствовать, как в его горло будто наполняется комом и постепенно начиная кашлять он схватился за сердце и упал намертво. Вокруг началась паника и одна из сокурсниц начала громко кричать, но Светлана начала смеяться и мстить всем вокруг, ребята падали друг за другом хватаясь то за сердце, то за горло. Будто кто-то перекрывал им кислород, при падениях на пол у некоторых начинались судороги во всём теле, что доставляло Светлане огромное удовольствие смотреть, как гибнут другие. Ребята продолжали падать в страхе, истекая кровью из ушей и рта. У нескольких девушек начинали загораться волосы, испепеляясь пламенем и с диким визгом они горели, барахтавшись на полу. Наконец остался последний! Один из лучших учеников факультета Игорь, которого она присмотрела как на последнюю жертву. Игорь был бывшим парнем Светланы которого она любила как настоящего друга и человека, но Дьявольские мысли не отходили от неё и нагнетая самые мерзкие мысли в сторону Игоря она вот-вот ждала чтобы он молил её о пощаде.
- Ну что Игорь, ты последний, а теперь прощай!
Выпрямив руку и раскрыв ладонь она направила её в сторону Игоря ждав того, что сейчас она сможет распахнуть всё исчадие ада на бедного парня. Но ничего не вышло...
- Что? Не может быть! Почему ты не умираешь?
Сдвинув губы на несколько миллиметров, Игорь улыбнулся и щёлкнул пальцами. Изнутри Светлану разорвало как гелиевый шарик наполнившийся водой, по щеке парня пошла слеза. Сняв с себя кофту он посмотрел на свое правое плечо, где по всей видимости находилось белое пятно. Упав на колени, Игорь посмотрел вверх на небеса, сказав шепотом сам себе:
- " Прости отец, она грешила! "

 

[Alliono4ka]

Остров брошенных

Автор: Николай Айнмиллер

1 ЧАСТЬ

Дарья: - А давайте, в этом в году, поедем в Турцию?
Дима: - Может хватит уже каждый год в Турцию летать? Вам не надоело?
Вика: - Не нравится не летай..
Настя: - А как на счет Египта? Мы уже там 3 года не были.
Олег: - Египет тоже уже приелся.. И вообще, я предлагаю в Грецию сгонять. Кто "За"-поднять руки!
Дарья: - Никто не поедет в твою Грецию. Значит решено, мы все едем в Турцию. Ура!

Шестеро друзей сидели в квартире и продолжали спорить, куда же можно слетать отдохнуть в этом году. Им хотелось поскорее увидеть море, песок, яркое солнце. Но, они никак не могли определиться с выбором.

Костя: - А ну, хватит орать! Лучше подойдите сюда, и прочитайте это. Вот пожалуйста, Карибские острова. Пятизвездочный отель, + все включено. Судя по фоткам, там народ довольно неплохо отдыхает. Золотистые пляжи, элитные ночные клубы, пляжные вечеринки. Всё, как мы любим. Да и цена приемлемая. Ну, что скажете?
Дима: - Блин, сайт какой-то левый. Где ты его откопал?
Костя: - Где надо, там и откопал. Оплата через интернет, а путевки можно будет забрать через курьера. Цена действительно небольшая-1.000$ с человека.
Вика: - Хмм. А что, мне нравится.
Настя: - Ну если там все включено, то я за!
Олег: - Мне, вообще без разницы, где бухать. В общем, я согласен.
Дарья: - Как все, так и я. Но, учтите, если что-нибудь обломается-Костя,ты в этом будешь виноват.
Костя: - Так говоришь, словно я постоянно всех подставляю!
Дима: - Так, хватит. С выбором мы определились. Деньги собираем сегодня к вечеру, и заказываем билеты...

***

А теперь пора описать и их самих. Всем им было по 23-24 года. Дарья была немного полненькой девушкой, и всегда кусала нижнюю губу. Вика была невысокого роста, русоволосая, с вредным характером. Настя была крашеной блондинкой, одевалась исключительно во всё розовое, любила веселые поездки на курорты с друзьями. Костя был лучшим студентом ВУЗа, и отличался оригинальными идеями. Постоянно носил темно-фиолетовые очки и страдал аллергией на кошек. Поэтому, чихал он довольно часто. Олег был высокого роста, с щетиной на лице. Это был человек обладавший хорошим чувством юмора. Ну, и наконец, остался Дима. Дима был футболистом, носил золотую серьгу в левом ухе и мечтал стать певцом. Кстати, у него это действительно неплохо получалось.

***

Вечером все шестеро друзей оплатили билеты через интернет и встретились с курьером, который привез им путевки на Карибские острова. Курьер объяснил, что они летят на остров под названием " Ая-Ки-Онна". Показал им несколько фотографий, на которых запечатлено как отдыхают и веселяться туристы. Стало быть, ничего подозрительного в этом не было. Дождавшись понедельника ребята собрали вещи и отправились в аэропорт. Никто из них и не мог подумать, какой ужас ждет их впереди...

Добавлено через 17 секунд
2 ЧАСТЬ

Друзья погрузили свой багаж и сели по местам. Предполагалось, что сначала они должны были прилететь в аэропорт острова "Нью-Провиденс", а уже оттуда плыть на корабле до острова "Ая-Ки-Онна". Их путь до места назначения составлял около 9 часов. Самолет поднялся. Кто-то из ребят уснул, кто-то играл в телефоне, либо слушал музыку. В общем, стандартное поведение пассажиров. Наконец самолет пошел на посадку.
Спускаясь вниз по трапу ребята заметили, что вокруг уже столпились таксисты, предлагающие свои услуги.

1 Таксист: - Довезу до корабля, который будет отплывать к острову " Вин-Гивинс".
2 Таксист: - Подходите все сюда, довезу до корабля, который будет отплывать к острову " Мил-Де-Стокки".
3 Таксист: - Турристы, отвезу до корабля, который через час будет отплывать до острова " Рил-оку". Не дорого!

Переглянувшись, ребята начали возмущаться, по поводу того, что никто из таксистов не везет до корабля, который будет отплывать к "Ая-Ки-Онна". Тогда Олег подошел к одному из таксистов и начал расспрашивать:
Олег: - Извините, а здесь кто-нибудь везет вообще до корабля, который отплывает к "Ая-Ки-Онна" ?
Таксист: - " Ая-ки...." чего? Впервые слышу о таком острове.
Олег: - Эээм, в смысле, в первые слышите?
Олег начал показывать ему фотографии этого отеля и виллы.
Таксист: - Хмм, странно. Не слышал я раньше о таком острове. Может он новый?! Хорошо, я отвезу вас до одного маленького частного корабля, а дальше вы скажете ребятам на судне, чтобы подкинули вас на этот остров. Они то точно должны знать маршрут. Каждый день в море выходят.
Олег: - Да, спасибо, это отличная идея.

Все шестеро друзей отправились в машину. Когда они сели, то водитель предупредил их, что добираться до частного корабля придется около часа. Поэтому они могут немного расслабиться. После этого Дима разлегся на сидении, включил музыку, надел наушники и начал петь.

Костя: - Заткните кто-нибудь ему рот.
Настя: - Пусть поет. Димочка, у тебя замечательный голос.
Вика: - Действительно, заткните ему рот. Мы уже 30 минут едем, а он все свои песни орет.
Дарья: - Слушайте, ребят, а вам не кажется, что все это как-то очень странно. Даже таксист не знает такого острова, на который мы едем.
Олег: - Да ладно вам. Знает не знает. Какая разница? Сейчас на корабль приедем, там точно должны знать. В крайнем случае, приземлимся на любой островок, где можно выпить с местными.
Настя: - Ну тебе-то лишь бы напиться. А вот я хочу веселья и тусовок.
Олег: - Потому, что ты блондинка!
Настя: - На себя посмотри, алкаш.
Пока ребята спорили таксист припарковался около причала.
Таксист: - Приехали.
Вика: - Сколько с нас?
Таксист: - 200 долларов.
Костя: - Сколько? Сколько? Почему так дорого?
Таксист: - Это тебе не Россия, дружок.

Ребята вышли из машины и направились на судно, старое, еле держащееся на воде. Оно было сделано из старых досок, которые проваливались под ногами. На судне был только один седой штурман.

Дима: - Это еще что за дерьмо? Вы хотите сказать, что это частное судно? Не смешите нас.
Таксист: - Другого варианта нет, чтобы добраться туда, куда вы хотите.
Костя: - Да ладно вам, ребят. Главное, чтобы был wi-fi.
Настя: - Даже не думайте, я на этом корыте не поплыву.
Олег: - Тогда плыви на своих титьках.
Настя: - Ты меня заколебал за сегодняшний день! Еще слово и ты получишь!

Таксист поднялся на судно и начал разговаривать со штурманом, что-то шепча ему на ухо. Затем штурман опустил по канату доску,улыбнулся своими гнилыми зубами и пригласил ребят на борт.

Штурман: - Добро пожаловать на борт. Наш путь будет примерно 3 часа, может, чуть больше. А затем, добро пожаловать на "Ая-Ки-Моннса".
Дарья: - "Ая-Ки-Онна"
Штурман: - Ну, не важно. В общем, располагайтесь здесь, как Вам угодно.
Дима: - О да, тут прямо кораблик класса "люкс".

Корабль начал отплывать от берега и уже проплыл более трех часов. Уже начинало темнеть. Накрапывал дождь. Вдали виднелся небольшой кусок острова, затем штурман остановил судно и отошел от штурвала.

Вика: - Так, а почему мы остановились?
Штурман достал из под куртки дробовик и направил дуло в их сторону.
Штурман: - Добро пожаловать в открытое море...

Добавлено через 17 секунд
Штурман направил дробовик на ребят.
Олег: - Эй, старик, ты чего?
Штурман: - Ну что, туристы. Приплыли. А теперь, снимайте с себя все драгоценности, отдавайте деньги и всё ценное, что у вас есть. Мобильные телефоны в том числе.
Дима: - Эй, эй, эй. Мы так не договаривались.
Дима сделал два шага в сторону штурмана, после чего тот перезарядил дробовик.
Штурман: - Еще шаг и твоя голова превратиться в омлет. Я повторяю, вы, прямо сейчас, оставляете весь багаж: деньги, драгоценности и мобильные телефоны здесь, или, клянусь, я снесу ваши головы и скормлю акулам.
Вика: - Господи, да он сумасшедший, псих. Ребят, делаем все, что он нам велит.
Друзья кинули сумки к ногам штурмана, вместе с мобильными телефонами, деньгами и драгоценностями. Затем штурман посмотрел на палец Дарьи, на нем сияло бриллиантами золотое кольцо.
Штурман: - Колечко тоже снимай, красавица.
Дарья: - Но, это мамин подарок...
Штурман: - Мне плевать!
Настя: - Делай, что он говорит.
Дарья сняла кольцо и кинула прямо в руку штурману.
Штурман: - Так, молодцы. А сейчас вы, все дружно, нырнете в воду.
После этих слов лицо Насти исказила гримаса отчаяния.
Настя: - Нет, только не вода! Я не умею плавать.
Штурман: - Тебе повезло красавица, сегодня я добрый.
Штурман, не отводя взгляда от ребят, отцепил спасательный круг и кинул в руки Насти.
Дима: - Ты пожалеешь, что родился на этот свет, ублюдок.
Штурман: - Я слишком часто это слышу, а теперь, ныряйте в воду, живо!

Друзья прыгнули в воду продолжая оскорблять штурмана разными словами. Корабль тронулся с места и через пару минут исчез из поля зрения. Барахтаясь в воде друг возле друга, они не знали куда плыть, кусок острова виднелся в паре миль от них. Это был единственный остров куда можно было доплыть.

Костя: - Вы видите, там, вдали, что-то виднеется.
Дима: - Похоже, что это остров, плывем к нему, пока не начался шторм.
Вика: - Небо темнеет, надо плыть быстрее.
Дарья: - Вот старый урод, забрал всё. Даже мамино кольцо, что теперь делать будем?
Олег: - Тонуть!
Настя: - Тебе все шутки бы шутить.
Олег: - А ты в этом спасательном кругу смотришься как квакающая лягушка.
Настя ударила ладонью по воде брызнув в Олега.
Костя: - Не будем тянуть время, плывем к острову.

***

Ребята поплыли в сторону острова. Путь плавания составил около 40 минут. Едва они доплыли до берега, на небе сгустились тучи и начался сильный ливень. Выйдя на берег, и не успев толком отдышаться, друзья помчались в сторону пальм, чтобы хоть как-то успеть укрыться от шторма. Упав на песок, и пытаясь отдышаться, ребята молча смотрели в небо.

Добавлено через 18 секунд
4 ЧАСТЬ

Ребята проснулись от первых лучей солнца. Первым из них, кто начал поднимать остальных, был Дима.
Дима: - А ну, просыпайтесь все.
Приоткрыв глаза и немного приподнявшись, Вика начала смотреть по сторонам.
Вика: - Неужели мы живы?
Настя: - Живы-не живы, как мы теперь будем выбираться отсюда?
Дарья: - Мы начнем думать тогда, когда я попью.
Олег: - Отличная идея, у меня тоже сушняк во рту.
Настя: - У тебя там по жизни сушняк.
Олег: - Твою дивизию, блондинка, ты жива?
Настя: - Да, представь себе, жива.
Олег: - Какое счастье, я за тебя молился во сне.
Переглянувшись, ребята недосчитались Кости.
Дарья: - А почему нас пятеро? Куда подевался Костя?
Олег: - Может он потерял очки и врезался в пальму?
Из-за куста выбежал Костя с фотоаппаратом, и нацелил свою камеру на ребят .
Костя: - Насчет пальмы вы правы, а теперь улыбочку.
Костя щелкнул на кнопку фотоаппарата.
Настя: - Блин, ну зачем ты сфоткал? Я не накрашена.
Олег: - Как-будто это многое бы изменило.
Настя: - Сходи побрейся.
Вика: - Ничего себе, а откуда у тебя фотоаппарат?
Костя: - Он был у меня прицеплен на ремне, сзади. Он был в резиновом чехле, поэтому, когда мы плыли, в него не попало ни капли воды. Хорошо, что старый ублюдок не заметил его вчера. А то бы и его пришлось отдать.
Дима: - Круто, останутся хоть какие-то воспоминания об этом острове, когда мы выберемся отсюда.
Костя: - Это точно, а теперь идем, поищем пресную воду.

Друзья отправились на поиски. Побродив по тропам они вышли на вершину холма. Оттуда они видели, как вдали плывут дельфины. Над океаном перекликаясь парили чайки. Лицо обдувал свежий теплый ветер. Казалось бы, они попали в рай на Земле. Остров манил к себе красотой и просторами природы.
Спустившись вниз, они услышали шум воды.
Друзья обошли небольшую скалу и, наконец, вышли к водопаду. Напившись воды, Олег с Костей полезли на пальмы и скинули друзьям кокосы. Прошло несколько часов и ребята начали мастерить себе небольшой дом возле водопада, в котором можно будет укрыться в ближайшее время.

***

Начинало смеркаться. Пока все переговаривались и подшучивали друг над другом, Костя взял свой фотоаппарат и начал фотографировать ребят.
Олег: - Крутые фотки получатся.
Дарья: - Может, ты не будешь так чавкать яблоком? Костя, дай мне фотоаппарат, я посмотрю.
Олег схватил фотоаппарат и начал листать фото.
Олег: - Подожди, я ещё не посмотрел.
Дарья: - Ну что? Досмотрел? Теперь дай мне.
Олег вздрогнул и начал оглядываться.
Олег: - Ребят...
Вика: - Что?
Олег: - Кажется, кто-то наблюдает за нами...

Ребята подошли к фотоаппарату и посмотрели в экран. Фотография была сделана в темноте. На заднем фоне, в тени кустов, едва различалось чье-то лицо с яркими белыми глазами.

Добавлено через 22 секунды
5 ЧАСТЬ

Взглянув на фото, у ребят началась паника. Страшные белые глаза смотрели прямо в камеру, причем, только на последней фотографии. Олег выключил фотоаппарат и отдал Косте.
Костя: - Черт, мне не нравится это место.
Дима: - Нужно поскорее выбираться отсюда!
Вика: - Выбираться будем завтра, с утра.
Дарья: - Давайте на пляже напишем слово "SOS"?
Настя: - И что это нам даст? За сутки ни один самолет не пролетел над этим островом!
Олег: - Он пролетит, если ты будешь лежать на пляже голая.
Настя: - Блин, как же ты меня достал. Тут какая-то нечисть за нами наблюдает, а ты все шутки шутишь.
Дима: - Успокойтесь. Сегодня опасно ложиться. Нужно, чтобы кто-то дежурил ночью. Будем дежурить парами.
Настя: - Я не буду дежурить! Разве вы не смотрели фильм "Ведьма из Блэр"?
Дима: - Насть, успокойся, это всего лишь фильм. Разделимся: Вика будет сидеть с Костей, Олег с Дарьей, а я-с тобой. Будем меняться через каждые два часа. Ориентироваться будем по времени на фотоаппарате. Идёт?
Настя: - Хорошо, но, первые мы не будем дежурить!
Костя: - Так уж и быть, я и Вика сядем первые.

***

Костя включил фотоаппарат тем самым посмотрев время. Четверо друзей отправились спать, затем Костя с Викой сели спиной к спине. Вокруг стояла мертвая тишина, темнота окончательно сгустилась над тропиками, и лишь яркая полная луна немного освещала пространство вокруг. Было слышно как где-то в кустах трепещут сверчки. Ребята не сводили глаз с кустов.
Вика: - Кость, а ты в курсе, что ты козел?
Костя: - Да, конечно. Когда я смотрю в зеркало, мне нравятся мои рога.
Вика: - Блин, я серьезно. Ты-козел, это ведь ты сказал, что все круто отдохнем на каком-то "Ая-Ки-Онна". Мы тебя послушали, а теперь сидим черт знает где.
Костя: - А кто знал, что все так выйдет?
Вика: - Не оправдывайся.
Продолжая спорить кто прав, а кто виноват, они сами не заметили, как время их дежурства подошло к концу. Разбудив Олега и Дарью, они передали им фотоаппарат.
Встав со своей самодельной койки из бамбука, Олег начал возмущаться.
Олег: - Ну вот, хоть бы еще полчасика дали поспать.. У кого-нибудь есть комиксы? А то мне будет скучно просто так сидеть.
Дарья: - Может, тебе еще анекдоты рассказывать?
Олег: - Я буду не против.
Олег достал из кармана жвачку и поделился с Дарьей.
Олег: - Даша.
Дарья: - Что?
Олег: - Слушай, а мне здесь нравится. А тебе?
Дарья: - А мне нет.
Олег: - Почему?
Дарья: - Потому что, мы сейчас должны находиться в пятизвездочном отеле Турции, а не сидеть и пялиться на кусты.
Олег: - Да ну, а мне здесь нравится, жаль только, что нет сейчас под рукой бутылочки "Jack Daniels".
Дарья: - Меня в данный момент больше телефон привлекает, нежели выпивка...
Время их дежурства пролетело довольно быстро. Олег с Дарьей начали будить Настю и Диму. Олег, довольно ухмыляясь, пощупал спящую Настю за грудь.
Олег: - Блондинка, вставай, пора принимать пост.
Настя: - Еще раз ты тронешь меня за грудь, пеняй на себя!
Олег: - Ладно, не бесись.
Дарья: - Олег, ложись спать, и хватит приставать к Насте.
Олег: - Да ложусь я уже.

***

Настя и Дима сели друг к другу плечом к плечу. Настя положила голову Диме на плече, а затем начала с ним флиртовать. Не прошло и десяти минут, как они начали целоваться. Вдруг в кустах послышался шелест.
Настя: - Дим, ты слышал?
Дима: - Что?
Настя: - Там, в кустах...
Дима: - Да брось ты, там никого нет.
Пытаясь успокоить Настю он обнял её и прижал к себе. Но, через несколько секунд шорох в кустах раздался снова.
Настя: - Дим, там кто-то есть, я уверена!
Дима: - Слушай, я сейчас схожу и посмотрю.
Настя: - Давай разбудим остальных!
Дима: - Нет. Я говорю тебе, что там нет никого.

Дима встал со своего места и подошел к кустам. Затем сделал пару шагов вперед, тем самым растворившись в тени тропиков. Через минуту Дима вышел из кустов улыбаясь своей белоснежной улыбкой. Он развел руки в стороны.

Дима: - Ну? Что я тебе говорил, там нет никого, глупышка.

Едва он успел сделать шаг в сторону Насти, как ему в затылок прилетела стрела, пробившая голову насквозь. С острого наконечника ручьем побежала кровь. Безжизненное тело Димы рухнуло на песок.

Добавлено через 19 секунд
6 ЧАСТЬ

Дима лежал в луже крови. Настя громко закричала, из-за чего ребята проснулись и бросились на помощь. Из темноты мимо них полетела вторая стрела.

Костя: - Пригните головы, сейчас же!
Вика: - Мамочки, бежим отсюда!
Дарья схватила Настю за руку, помчалась в сторону водопада.
Они надеялись, что смогут укрыться от преследователей. Стрелы продолжали лететь в спины ребятам, но к счастью ни одна стрела их не задела. Забравшись на вершину холма, Настя истерично рыдала. Буквально в двухстах метрах от ребят слышались непонятные голоса. Преследующие не отставали от них ни на шаг. Бежавший последним Олег даже в этот момент попытался пошутить. Он показал "fuck" и закричал в сторону неизвестных.

Олег: - Пошли к черту, ублюдки!
Из темноты прилетела стрела, которая попала ему в колено. Олег упал на землю, держась обеими руками за ногу.
Олег: - Аааа! Меткий, сука!
Костя подбежал к Олегу, закинул его себе на спину. Неизвестные были уже совсем близко, но в тени не было видно кто же это. Спустившись со склона вниз, ребята оказались возле водопада.
Дарья: - Нужно как-то перебраться через реку.
Вика: - Соображайте скорее, они уже близко!
Костя: - Мост!
Вика: - Какой мост?

Костя указал налево: от склона до склона был протянут старый канатный мост. Недолго думая, ребята, не оборачиваясь, ринулись к нему.

***

Стрелы летели стеной.
Костя: - Быстрее, осталось не много.
Настя: - Я больше не могу.
Вика: - Быстрее, мы сможем.
Наконец друзьям удалось добраться до следующего склона через мост. Но сзади не было слышно Дарью, старые доски не выдержали тяжести и проломились под её правой ногой. Костя остановился, чтобы посмотреть назад: она стояла, уперевшись руками в мост, из её рта тонкой струей бежала кровь. Еще одна стрела попала ей в руку, и, когда она упала, Костя увидел в её спине больше десятка стрел. От увиденного Вика едва ли не потеряла сознание, а Настя застыла в немом крике. На противоположной стороне показались трое крепких полуголых темнокожих ребят. Они держали в своих руках луки, а за их спинами было видно длинные самодельные стрелы.
Вика: - Господи, упаси...
Олег: - Твою мать!
Костя: - Бежим!

Ребята почти не видели, куда бегут. Наконец, друзья добрались до скал, за которыми можно было укрыться. Из-за камня выглянул маленький темнокожий мальчик, жестами показывая, чтобы они бежали за ним.
Вика: - Это плохая идея!
Олег: - Давайте лучше укроемся за скалами.
Костя: - Нет, мы идем за ним!

Добавлено через 23 секунды
7 ЧАСТЬ

Друзья помчались за мальчиком. К тому моменту преследователи потеряли ребят из виду, и у тех появилась возможность немного передохнуть.
Настя: - Я больше не могу, давайте остановимся.
Костя: - Хорошая идея, я уже устал тащить на себе Олега.
Олег: - Я ужасно хочу пить, здесь где-то поблизости должен быть водопад. Я уверен, что он не один на острове.
Вика: - Сейчас не время искать воду, нужно выбираться отсюда. Скоро рассвет.

Отдышавшись, они снова побежали за мальчиком. Он бежал впереди них, указывая дорогу. Наконец, вдали стал виднеться небольшой склон, по которому друзья спустились вниз. Когда они оказались на поляне, мимо Кости пролетела стрела. Из кустов вышли пятеро мужчин.

Вика: - Какого черта?! Бежим обратно!
Но, им не удалось этого сделать - из других кустов вышло еще несколько человек. В итоге, ребята были окружены. Туземцы, натянув на себя леску, прицелились в друзей. Олег кинул злобный взгляд на мальчика, который спрятался за ногой одного из нападавших.
Олег: - Ах ты, маленький ублюдок, это ты завел нас в западню.
Настя: - Боже, они сейчас убьют нас всех.
Вика: - Что будем делать?
Костя: - Не убьют, поднимите руки вверх.
Олег кое-как слез с Костиной спины. Все четверо друзей подняли руки. Тогда, один из темнокожих, подошел и связал им руки. Толкнув в спину Костю, неизвестный показал им жестом, чтобы они шли вперед.

***

Их путь занял больше часа. По пути им попадались то открытые поляны, то непроходимые тропики, то почти высохшие ручьи. Наконец они добрались до поселения дикарей. Оно было окружено высоким частоколом. На входе, на столбе, висела деревянная табличка с написанными кровью словами - "БЕГИТЕ ОТСЮДА !". Настя вздрогнула и, дрожащим от страха голосом, произнесла .

Настя: - Ребят, посмотрите…
Костя: - Вижу. Походу, мы не первые, кто попал на этот остров.
Мимо ребят пробежала пара темнокожих мальчиков. Под ногами кругом валялись кости животных, и человеческие черепа. По краям стояли самодельные палатки, вокруг которых ходили полуголые темнокожие женщины, держащие на руках грудных детей.

Олег: - Твою мать, да это же племя!
Вика: - Видно, что племя…
Олег: - И, походу, это племя людоедов.
Костя: - Давайте только без глупостей. Если и попытаться сбежать, то нужно подождать более подходящий момент.
Настя: - Да, и чем скорее этот момент наступит, тем лучше…

Вокруг друзей толпился народ. Несколько мужчин подвели ребят к столбам, и начали привязывать их по очереди. Последней была Вика. Воспользовавшись моментом, она схватила с земли большую кость и ударила по голове одного из людоедов.
Костя: - Вика!!! НЕТ!

Но, не успела она пробежать и пары метров, как ошалевшие дикари схватили её, и повалили на землю. Один из нападавших схватил острую кость и проткнул девушке живот. Затем, они поставили её на колени. Держа Вику за волосы, открыли ей рот, и достали язык-который в тот же момент отрезал самый крепкий из туземцев. Кровь лилась ручьем.Совершенно неуправляемое племя содрало с неё футболку, и начало резать грудь, прямо на глазах женщин и детей. Истекающая кровью Вика уже почти не могла сопротивляться. Напоследок людоеды проткнули ей глаза ,отрезали руки и ноги, а самый главный из охотников - отрубил голову.
Вождь племени поднял голову Вики над собой. После этого всё племя громко крича подняло руки вверх, и созерцало эту ужасную картину с восхищением. Трое друзей рыдая от ужаса пытались вырваться. Но было бесполезно...

Добавлено через 20 секунд
8 ЧАСТЬ

Тело Вики было разорвано, внутренности, которые находились в её желудке, людоеды с диким видом жевали прямо на глазах троих друзей. Кровь не переставала течь из её органов. Настя, захлебываясь, ревела во все горло и кричала "Помогите". Но это не помогало, а лишь привлекало все больше и больше темнокожих извергов. Один из них, в полу сидящей позе, ел ногу Вики, улыбаясь окровавленным ртом, после чего людоед достал из её желудка кишку и подбежал к Насте. Он пытался засунуть ей в рот эту гадость, Настя начала сопротивляться, сжала губы как можно сильнее, но людоед зажал ей нос двумя пальцами, после чего затолкал кишки Вики прямо в горло. От ужасного отвращения Настя выплюнула всё в эту же секунду и начала блевать прямо на свою майку. Темнокожий продолжал скакать вокруг столба, к которому были привязаны трое друзей, от переполняющих его чувств, он начал хлопать в свои грязные ладоши и улыбаться, обнажая жёлтые зубы.

Олег: - Дьявол, какого черта? Да вы только посмотрите на этого психа.
Костя: - Настя, как ты? Держитесь, мы выберемся отсюда.
Настя: - Господи, я больше не могу.
Костя: - Можешь, ты сильная.
Олег: - Если попытаться, то можно ослабить веревку.
Костя: - Нет, сейчас нельзя, точнее нужно выбрать момент.
Олег: - Какой к черту момент? Они сожрут нас!
Костя: - Не сожрут, хоть это и звучит ужасно, но на данный момент они подкрепились Викой.

От сказанной фразы Костей, Настя попыталась сдерживать выходящие рвотные массы, но не смогла.

Олег: - О да, это прям как французский ресторан.
Костя: - Олег, сейчас не время для шуток. Нужно дождаться темноты, а теперь слушайте меня внимательно, под моей пяткой лежит звериный клык, если я сяду, то я достану его за несколько секунд.
Олег: - Круто, только что мы с ним будем делать?
Костя: - Я конечно догадывался, что ты глупый, но не настолько же!? Мы разрежем веревку. Я уверен на 99%, что эти отморозки оставят нас на завтрак, к тому же скоро наступит вечер. Как только начнет темнеть, по моему сигналу режем веревку.
Олег: - Хм, а ты голова, оказывается.
Костя: - Позже будешь благодарить, когда мы выберемся отсюда.
Настя смотрела на землю заплаканными глазами.
Настя: - Плохо...
Костя: - Что?
Настя: - Мне плохо...
Костя: - Насть, терпи, все будет хорошо.
Настя: - Нет, не будет.
Костя: - Будет.
Олег: - Я конечно извиняюсь, что врываюсь в Ваш диалог, но кажется наши дружки не наелись Викой.

Двое людоедов подбежали к Насте, затем начали тыкать острыми костями животных в её тело. Костя и Олег пытались отмахиваться от них ногами, но было бесполезно. Развязав ей руки, темнокожие повалили её на землю. Четверо крепких людоедов держали её за руки и за ноги. Вожак начал облизывать её тело своим длинным языком, проводя им от пяток до самого лба. Из-за сильного сопротивления Насти, вожак ударил её несколько раз головой об камень. После этого он порвал её майку словно лист бумаги. Затем четверо людоедов сорвали с неё джинсы и трусы. Олег с Костей продолжали кричать на этих ублюдков, но они не обращали на это никакого внимания. Настя была изнасилована более тридцати людоедами, её тело было изуродовано до такой степени, что двое друзей чуть не свихнулись от увиденного. У Насти были выбиты зубы, отрезаны абсолютно все конечности тела и скормлены темнокожим младенцам и женщинам. После чего дикое племя сожгло её останки на костре.

***

К этому моменту уже постепенно начало темнеть. Смогут ли Костя и Олег сбежать от лап убийц? Ведь дальнейшая судьба только в их руках.

Добавлено через 18 секунд
9 ЧАСТЬ

День подошел к концу, темнота окончательно опустилась на остров, лишь яркая луна освещала густые тропики. Всё племя отправилось спать, остался только один наблюдатель из людоедов, который сел на землю в нескольких метрах от пленных. Темнокожий пристально наблюдал за Костей и Олегом, почти не моргая глазами, он следил за тем, чтобы они не смогли убежать.

Олег: - Вонючий ублюдок! Чего он вылупился?
Костя: - Не знаю, но походу он не собирается от нас уходить.
Олег: - Может ему спеть колыбельную, чтобы он уснул?
После этого недолгого разговора, Костя начал чихать.
Олег: - Чего расчихался? Здесь кошек вроде рядом нет.
Костя: - Странно.
Олег: - Смотри вперед, кажется там в кустах что то есть.

Из кустов послышался не громкий рык, затем ветки кустов начали шевелится все сильнее и сильнее. После чего из них показалась темная морда хищника. Оттуда вышла пантера, смотря на темнокожего людоеда, она короткими шагами передвигалась на своих лапах за его спиной, пригнув голову к земле.

Костя: - О черт, да это же пантера!
Олег: - Вижу, я понимаю, что ты боишься кошек, только прошу тебя не паникуй. Она прямо за его спиной.

Через несколько секунд пантера прыгнула на темнокожего, свалила его на спину и вцепилась острыми клыками в его шею. Людоед взвыл от дикой боли - пантера с яростью вонзала клыки в его плоть. Он никак не мог оторвать зубы хищника от своей шеи. У двух друзей появилось хорошая возможность попытаться сбежать. Быстро среагировав, Костя присел и поднял клык под своей ногой.

Костя: - Твою мать, я не могу его поднять.
Олег: - Быстрее-быстрее. У нас всего минута.
Наконец Костя поднял клык и они вместе с Олегом принялись резать веревку.
Костя: - Ну же, осталось чуть-чуть.
Олег: - Наконец то, валим отсюда!!!! - друзьям удалось освободиться.

В этот же момент на эти громкие крики из вигвамов стали выбегать заспанные людоеды. Но столб, где были привязаны Олег и Костя, был пуст – их пленники уже мчались вниз по склону, не оборачиваясь назад. Простреленная нога Олега значительно замедляла их бег и Косте приходилось поддерживать друга при движении. Странно, что позади не было слышно погони, у ребят был шанс добежать до ближайшего укрытия. Но укрываться они не собирались, а лишь бежали и бежали в перед.

***

Пробежав несколько километров от племени, ребята обнаружили деревянное самодельное каноэ, которое было привязано к вкопанному в землю столбу.

Костя: - Гляди, там по ходу, лодка.
Олег: - Бежим к ней!

Двое друзей направились к каноэ. Кое - как устало доковыляв, они отвязали веревку и столкнули каноэ в воду.

Олег: - Ну всё, наконец то! Валим с этого ужаса.
Развернув к себе Олега, Костя ударил его кулаком в нос.
Костя: - Спасибо, что помог выбраться и найти выход, но теперь извини дружище, но выжить должен только я!

Добавлено через 32 секунды
10 ЧАСТЬ

Олег схватился руками за нос, который разбил ему Костя, ладони быстро покрывались кровью. Он, шатаясь, поднялся с земли и сделал несколько шагов назад.

Олег: - Твою мать, ты чего?
Костя: - Прости меня, но так вышло, что выжить имею право только Я!
Олег: - Ты что? Бредишь?
Костя: - Нет, просто я забыл Вам всем кое - что рассказать: на самом деле, не существует никакого острова под названием " Ая-Ки-Онна". За неделю до поездки, этот сайт создал я сам. Для того, чтобы собрать с Вас денежки для своего нового дела и ещё...
Олег: - Этого не может быть, а как же курьер, который привез нам билеты.
Костя рассмеялся.
Костя: - Хаха, курьер? Этот тюфяк, он же интернет-хакер, которому я заплатил всего ничего и он все сделал по моему плану, да и настоящими были только билеты на самолет.
Олег: - Что? Но, а как же таксист и тот штурман. Ведь это все их рук дело...
Перебив Олега, Костя начал говорить не много громче.
Костя: - Боже, какой же ты дурак! Это все было запланировано с самого начала.
Олег: - Но как? Ведь к таксисту подошел Я, а не ты! Этого ты не мог тоже предусмотреть, он же там был не один и я мог обратиться к любому!
Костя: - Вот! Сам погляди!
Костя вставил флешку в фотоаппарат и кинул в руки Олегу. На фотографиях Костя стоял в обнимку вместе с таксистом и штурманом.
Костя: - Я был на острове "Нью-Провиденс" еще до того, как мы сюда прилетели, этим двум алкоголикам не составило труда выполнить мои условия всего за пару бутылок дешевого рома.
Олег пролистал фотографии и с презрением посмотрел на Костю.
Олег: - Ну ты и подонок, не ожидал от тебя такого! Мы же не один год знакомы... и ради каких то 120.000 ты решил нас всех прикончить?
Костя: -На самом деле, я думал, что Ваши мозги разлетятся от пуль из дробовика на корабле. Но старый хрен побоялся Вас убивать, и решил скинуть в воду. Единственный момент, который я не усек– это дикое племя людоедов на острове. Но мне крупно повезло, что они не сожрали меня и вот теперь я должен выбраться отсюда. Потому что денежки уже лежат на моем счету в банке и ждут меня.
Олег: - Твою мать, да ты же больной урод.
После этих слов Олег отшвырнул в сторону фотоаппарат и с разбега кинулся на Костю, обхватил его руками и повалил на землю. Между ними завязалась драка не на жизнь , а на смерть. Олег ударил несколько раз головой Костю в лицо, но после нескольких ударов Костя увернулся и ответил ему ударом кулака в челюсть. Оба парня резко поднялись с земли, тогда Костя ударил пяткой в простреленную ногу Олега.
Олег завыл от боли и, потеряв равновесие, сел на одно колено, а Костя продолжал пинать его по лицу и ребрам.
Костя: - Сукин ублюдок, тебе этого мало, если тебя не убили эти дикари, то это сделаю я!

Костя не переставая бил своего друга ногами, а Олег вяло отмахивался от этих ударов. Его лицо было все в крови, из последних сил Олег старался удержать в себе сознание, так как понимал, что потерять его равносильно смерти! Удары Кости становились все слабее – бегство из племени по бездорожью и борьба с Олегом почти лишили его сил. Воспользовавшись моментом Олег, собрав остатки энергии в теле, ударил своего противника ногой в пах. Костя свалился на землю рядом с Олегом, корчась от боли. Не растерявшись, Олег схватил фотоаппарат и стал молотить Костю по голове, сопровождая удары словами презрения.

Олег: - ДЕНЕЖКИ ГОВОРИШЬ? КУРЬЕР, ШТУРМАН И ТАКСИСТ? ВОТ ТЕПЕРЬ ПОЛУЧАЙ СВОЕ, СУКА! ВОТ ТВОИ ДЕНЕЖКИ И ВОТ ТВОИ ФОТКИ, УБЛЮДОК!

Олег полностью разбил фотоаппарат об голову друга. Костя лежал без сознания, истекая кровью. Поднявшись с земли, Олег еле передвигался своей хромой ногой. Он поднял окровавленного Костю и закинул в каноэ. Затем толкнул лодку и запрыгнул на неё. Гребя веслами по воде, он отплыл на несколько сотен метров от острова и скинул предателя в воду. Безжизненное тело Кости окончательно пропало под водой.

***

На следующий день Олег доплыл до ближайшего обитаемого острова. Ему пришлось долго идти вдоль дороги - ни одна машина не хотела останавливаться. Внешний вид Олега сильно изменился: разбитый нос, пятна крови на рубашке и шортах, отросшая на несколько сантиметров борода уже покрыла его подбородок, хромая нога, за которую он держался одной рукой. По его виду можно было сделать вывод, что это местный алкоголик идет домой после бурной пьянки. Через несколько часов возле Олега остановился старый Кадиллак и водитель предложил подвезти парня. Он сел в машину, за рулем сидел мужчина в возрасте в белой кепке, на кепке был изображен флаг советского союза.

Водитель: - Местный? - спросил водитель прищурившись на Олега.
Олег: - Турист!
Водитель: - Понятно.
Олег: - Извините, а какое название у этого острова?
Водитель: - Ну ты чего турист? " Нью - Провиденс". Не отошел от пьянки что ли?
Олег: - К набережной, на конец острова, по проспекту "Старая юхта"
Водитель: - Это как раз по пути. И пристегнись парень, я люблю ездить с ветерком.

Водитель довез Олега до нужного места и там они попрощались. Парень направился к мостику где стояли корабли. Взглядом Олег пытался уловить старую палубу старика, который бросил их в океане, но на кораблях выходило много рыбаков и глазами найти нужный корабль Олег не смог. Он расспрашивал рыбаков не знают ли они где стоит " Судно Версона". Версон - так звали того старого штурмана, который скинул их в воду и укатил вдень их прибытия на этот проклятый остров. Наконец один из рыбаков показал пальцам на другой конец причала, возле которого на воде было пришвартовано судно, по которому ходил тот самый мужчина. Пригнув голову, быстрым шагом Олег подошел к его маленькому кораблю. Он незаметно поднялся по доске вверх и спрятался за одну из бочек. На бочке лежал острый нож, рукоятка которого была обмотана изолентой, Олег взял его в руку. Штурман был на своем судне один. Дождавшись пока он спустился по ступенькам в трюм корабля, Олег сразу последовал за ним. Версон стоял спиной в нескольких метрах от Олега и чистил улов от чешуи.
Олег: - Эй, старичок!
Штурман не оборачиваясь, продолжал чистить рыбу.
Штурман: - Черт побери, я же сказал, сегодня не работаем, приходите завтра.
Олег: - Твоего "завтра" уже не будет, тварь!

Штурман резко повернулся и выпучил глаза на Олега. В тот же миг Олег всадил в его кадык нож, старик схватился обеими руками за горло, из которого толчками стала литься густая кровь. Через несколько секунд штурман лежал на полу, закатив глаза. Олег смотрел на него сверху вниз и гордо произнес:

Олег: - Сдачи не надо!

КОНЕЦ.

 

[1rezident1]

научился Ёжик попой дышать,сел на пенёк и задохнулся:cray:страшная история:shok:блин я честно устал,всё читать))))

 

[fantazm]

Завещание Брежнева

Сегодня, 21 января 1981 года, находясь в здравом уме и твердой памяти, я, Леонид Ильич Брежнев, Генеральный Секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров, Председатель Верховного Совета СССР, записываю своё завещание, предназначенное для моих потомков, а также для тех или для того, кто унаследует мои посты, продолжит моё дело и дело моих предшественников.

Почти двадцать лет я нахожусь на вершине власти в СССР. Все эти годы я, мои сподвижники на руководящих постах СССР, те кто прошел со мной трудные и тяжелейшие годы Великой Отечественной Войны, те, кто участвовал в непосильной работе по восстановлению народного хозяйства, те, кто выполнял ответственнейшую работу, порученную им Партией и Народом по укреплению мира во всем мире, все эти годы мы в меру своих возможностей продолжали дело великих основателей Союза Советских Социалистических Республик, основателей великой партии, Ленина и Сталина.

Силы мои на исходе. Я стар и немощен. И пусть тело моё слабо, голос невнятен, конечности и прочие члены постоянно отказывают, дух, воля и интуиция, в этом я абсолютно уверен, не изменят мне вплоть до самой смерти.

Я знаю, сегодня, уже сейчас, мы, Союз Советских Социалистических Республик, а также весь советский народ, все великие и малые народы, входящие в состав великого советского народа, а также все национальности, стоят на пороге великих, не побоюсь этого слова глобальных перемен, которые повлекут за собой временное ( Временное!!!) изменение границ государства, а также качеств населяющих его народов и национальностей.

Я предвижу предательство. Я предчувствую отступление, я почти явно вижу события, за которыми последует развал великого государства, воплотившего в жизнь вековые чаяния всего прогрессивного человечества, государства, победившего фашизм, государства рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции, государства, на построение которого я и миллионы моих сограждан отдали все свои духовные и физические силы, государства, с именем которого на полях сражений умирали герои, имя которого с зубовным скрежетом повторяли враги, просыпаясь по ночам в горячечном бреду.

Моя и Ваша Родина находится сегодня в величайшей опасности. Враги Социализма, чьи потуги уничтожить величайший трудовой и военный подвиг миллионов простых людей никогда не прекращались, сегодня готовят самый решительный удар по нашей стране, по нашему народу, по всем нашим надеждам и стремлениям.

Семена предательства уже посеяны. Злобные и лицемерные враги, надевшие личины радетелей за дело построения самого справедливого социального строя за всю историю человечества, уже среди нас. Коварные выползни капиталистического порабощения хитро, на деньги своих заокеанских хозяев проникли даже в святая святых СССР - в высшие эшелоны партийного и хозяйственного руководства нашей страны.

Каюсь, в этом отчасти есть и огромная моя личная вина. После смерти великого Сталина, и последовавшей за этим трагической смерти гениального Берии, который, к сожалению, погиб при испытании новейшей психотронной антифашисткой бомбы 24 сентября в хорошо известном вам месте, мы все, многие и некоторые, всё высшее руководство СССР, как бы так поточнее выразиться, несколько расслабились. Многие стали злоупотреблять алкоголем, а также другими, в том числе и медикаментозными препаратами.

Загранпоездки и популярные артистки, привозимые в огромных количествах на наши дачи (когда мы там собирались), сгубили не одного. Да что тут говорить, вы и сами всё прекрасно знаете. Прекрасно помню осенний день 12 октября, 6 часов вечера, Косыгин, Калинин и я, сервированный стол, бокалы с напитками... В то время мы все в ЦК КПСС не на шутку увлекались творчеством молодой певицы Аллы Пугачевой и часто напевали в дружеском кругу бывших фронтовиков её популярную песню про арлекино. "Ах, арлекино, арлекино"... Я сам лично, по собственной инициативе выписывал ей многотысячные гонорары, и всё это в то время, когда ваши отцы и деды получали на заводе 120 рублей, хотя кое-кто ещё и прирабатывал и приторговывал чесноком, и фарцевал колготками и индийскими джинсами.

На Кубе я первый раз в жизни попробовал текилу. У нас в СССР не было текилы, но потом у вас, у моих потомков, я уверен, текила будет, хотя доступна будет не каждому, а те, кому текила будет доступна, будут этим сильно гордиться и напрасно.

Я отвлёкся. Здоровье моё, как я уже упоминал, не то, что раньше, когда мы часто с Сусловым и Микояном ездили на охоту и парились в турецкой бане. Здоровье сдаёт с каждым часом (кашляю и сморкаюсь, перехожу к самому главному).

Дети мои и внуки! Против вас будет реализован чудовищный заговор, в КГБ всё знают, но до поры помалкивают. Шпионы окопались в Ленинграде, Свердловске, Кишинёве, а также и в Ростове-на-Дону. Я знаю, точнее предчувствую, что эти населённые пункты будут переименованы. А от Ельцина уже и в мое время частенько попахивало водкой. Знайте, что Ипатьевский дом он подорвал по собственной инициативе, я был категорически против, и выдал поэтому многим строжайший выговор по партийной линии. Как работник - не подходящий. Не поймёшь его было, этого Бориса Ельцина

Знайте, наш главный враг, против которого боролись Ленин, Сталин, я, 28 панфиловцев, академик Королёв, и прочие - могуч и силён. Мы думали, что, победив фашизм, мы раздавили самого страшного врага прогрессивного человечества, но это, увы, не так. Гитлер был марионеткой в руках тайного теневого, мирового правительства. Я это давно понял, почему. А вот почему. Мне всегда нравились фильмы про фашистов, "19 мгновений весны", "Ставка больше чем жизнь", а артист Тихонов и Броневой были моими лучшими друзьями и с ними мы часто ходили на хоккей, болеть за нашу сборную. Также с нами ходил на хоккей и артист Крючков. А вот "Ирония судьбы или с лёгким паром" мне с самого начала не понравились, и только благодаря давлению остальных членов Политбюро эта картина вышла на экран.

Гитлера натравили на нашу советскую родину англосаксонская плутократия, католическое масонство, вскормленное на спекулятивные денежки еврейских капиталистов.

Я узнал правду. Правда заключается в праве тратить. Каждый более бедный человек должен иметь больше прав тратить казённые средства.

Чем больше личных средств, тем меньше прав гражданина.

Полное обогащение и есть полное обнищание.

Русский и Англосакс - два символа мира, два идеолога обогащения и обнищания. Мировое равновесие вместе. Русский ангел и англосакский дьявол. Белое и чёрное.

Я даже написал об этом в своём романе "Малая земля", хотя кто сейчас читает Малую землю. На момент подписания пакта Молотов-Риббентроп ситуацию ещё можно было спасти.

Но Гитлеру надо было выбирать. Гитлеру надо было выбирать. Гитлеру надо было выбирать. Выбор стоял нелёгкий, выбор между кровью и почвой. Если во главу угла становится кровь, союзниками немцев становятся англосаксы, и шире - контролируемые ими европейские народы, католичество и еврейская плутократия.

То есть, союзниками становятся те, кто пытал индусов и индусских женщин, привязывая их к пушкам, чтобы украсть изумруды и бриллианты, и те, кто загонял индейцев в концентрационные лагеря, снимал с них скальпы и кастрировал, отнимал мустангов и заставлял принимать католичество. Они заразились сифилисом и туберкулёзом.

Но есть и другой выбор - это выбор почвы. В таком случае стратегическим союзником национал-социалистов автоматически становились бы русские коммунисты, а также японские самураи, курдские партизаны. Это был бы самый великолепный альянс против усиливающегося после одной уже произошедшей войны между братскими народами финансово-спекулятивного могущества США и его союзников.

Какой бы это был прекрасный мир!!! Но Богу было угодно наслать на Россию эту напасть, и началась война. Хитрые англосаксы, которые вроде бы без базаров стали нашими союзниками, долго не хотели открывать второй фронт, предпочитая откупаться до поры до времени тухлыми консервами, полосатыми носками и майками с Кока-колой, но в конце войны лихо подсуетились и отхватили некислый кусок Европы.

Потом была Хиросима и Чернобыль. Решаюшая схватка между нами и англосаксами была неизбежной, а пока они засылали к нам пластинки BEATLES, которых мы с Хрущевым ненавидели. А еще мы с Хрущевым ненавидели баскетбол, к которому я и до сих пор питаю устойчивую неприязнь. Я неоднократно указывал Андропову, хорошо вам известному начальнику КГБ, обратить пристальное внимание на известного прибалтийского баскетболиста Сабониса, старого агента службы Моссад, а также ЦРУ.

Раскручивались маховики информационного заговора против России-СССР. На наши поля заслали колорадских жуков, и хотя нами, в свою очередь, был завербован известный негритянский музыкант Мартин Лютер Кинг и с помощью евреев Розенбергов украдена атомная бомба, тем не менее католические контрреволюционеры одерживали тактические победы. Нужно было раздавить эту мерзкую сволочь!!!

Гомулка растерялся, но мы протянули ему братскую руку помощи. Либерально настроенные еврейские чехословацкие журналисты пытались бросаться под наши танки, но танки объезжали их стороной, и тогда их убивали случайно копытами кавалеристы Будённого. Вот коней действительно жалко, когда смотрю фильмы про гражданскую войну, когда кони падают простреленные, даже слеза наворачивается. Даже сейчас.

Евреи. Евреи ведут против нас (и Вас) нешуточную битву, их не устраивает православие и даже ислам. И корни этого противостояния лежат в религии и метафизике. В иудейской вере нет ни догмата о воскрешении, зато легализировано ростовщичество. Я часто вёл на эту тему долгие религиозные диспуты с Марком Бернесом и Иосифом Кобзоном, и они во многом со мной соглашались. Именно Марк Наумович Бернес указал нам на опасность, исходящую от Солженицына, в одну их наших долгих бесед, 23 или 24 августа, по моему, в Кремлёвском дворце съездов. Вообще Бернес мне больше нравился, чем Вилли Токарев, как то он посолидней, и усами под Будённого не закашивает. и в Америке не живет. На Драйтон-Бич.

Я обращаюсь сегодня к тем русским, в чьих жилах течёт и еврейская кровь, и русским евреям, которые прожили вместе с нами адский наркоз интернационализма. Анестезия отходит. Пришло время выбора Нации, Веры и Отечества. Остановите сумасшедших иноверцев, наводнивших российскую политику и средства массовой информации. Пусть они оставят в покое жизнь русских. Именно вы можете помочь остановить сегодня надвигающийся геноцид евреев и кавказцев в России. Или будет поздно. Когда перемкнёт, никто вас не будет спрашивать, еврей вы или американский мондиалист. Если обрусевшие евреи и кавказцы, сами, вместе с русскими, не остановят наступление мондиализма в России, они погибнут. Немедленно освободить политику, теле-радио-эфир и прессу! И ситуацию ещё можно спасти. Спросите американских имиджмейкеров Ельцина, как должны выглядеть певцы и дикторы в России, вам они не соврут. Оставьте только, пожалуйста, Сванидзе. Богатыри должны периодически избивать "идолище поганое" в качестве наглядной агитации.

В эту январскую ночь я курю сигару и думаю о будущем. И удивительные видения встают перед моим взором...

Я ненавижу прошлое, вчера, и даже минуту назад. Это шмат истории, он не принадлежит человеку, который участвовал в его создании, параллельно с его жизнью. Выходит, можно его снять, отмонтировать с темой акционеров и выпустить. Нет, нельзя. Никто не имеет права на его формы, также как он. Разве что, история. Всё, что хотят показать, с участием человека созданное, принадлежит ему и его наследникам.

Видения за декабрь.

И рухнет великая стена, возведённая, после великой крови, и обломки стены будут продаваться на аукционах Сотби...

И чёрная туча вползёт на небосвод, и красно кровавый дождь из жёлтых фекалий прольётся на землю, и задымится, и застонет эта земля...

Вагоны отцепятся от паровоза и сойдут с рельс...

Поляк упадёт с постамента, и свора бешеных, желтоглазых шавок будет лаять на него, задирая заднюю лапу...

Вылезут люди из под земли, чёрные люди из под земли, поднимут знамёна и заорут нечеловеческими голосами, и другие услышат их и смутятся...

И танки войдут в город один раз, и все жители города заорут нечеловеческими голосами, развернут знамёна и будут пить и веселиться...

И другой раз танки войдут в город, и начнут стрелять в большое белое здание, и часть жителей погибнет, а другая, большая часть будет смотреть, на это и моргать... а потом снова будут пить и веселиться...

И каждый Новый Год они будут пить и веселиться, а по телевизору будут показывать Иронию судьбы или с легким паром, которую я ненавижу...

Я знаю, что пор меня будут ходить анекдоты, да они и сейчас уже ходят. Я всё про вас знаю... Вначале вы будете смеяться, а потом вспомните Леонида Ильича, дешёвую водку и колбасу. Вы часто будете меня вспоминать, и тогда, когда доллар вырастет раз в 1000, и когда заводы встанут, и когда ваши дочери и внучки вынуждены будут начать заниматься проституцией, на турецких курортах танцевать стриптизные танцы в ночных клубах за 20 долларов за ночь, а ваши дети и внуки будут покупать наркотики у студентов университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы, который я в свое время хотел прикрыть, но забыл. Также наркотиками будут торговать и цыгане, чья штаб-квартира находится в театре РОМЭН на станции метро Белорусская.

Потухнет примус, и путник должен будет пройти многие пути, наплевав на заявки Клинского, кожаная кепка обнимется с тюбетейкой и захочет превратиться в шапку Мономаха...

Превратитесь вы в зверей неразумных, потому что вас разведут американцы, которые скупят все заводы, и будут цинично эксплуатировать русских рабочих, а также продавать женщин оптом в секс-ревю. Армию развалят, правда, не до конца, а оружие самых новейших разработок, вы будете тупо продавать чеченцам, которые будут взрывать дома по заданию ФСБ.

Но рано враги отпразднуют победу. Ничего на самом деле не меняется. Ничего. Вы останетесь такими же как и были. И в 2000 году вы будете такими же как и в 1970, как и в 1945, и в 1917...

Вас оденут в цветные турецкие одежды, вас подстригут модные парикмахеры-гомосексуалисты, но лица ваши не изменятся, а то что снаружи, то и внутри.

Вам только нужны люди, которые скажут вам об этом...

Такие люди придут, и скоро вы узнаете их.

Смотрите внимательно и вы узнаете их в толпе.

Человек с фруктовой фамилией поднимет красивое знамя и скажет верные слова, он долго жил среди врагов и знает их тайные повадки. Человек с именем лётчика научит вас разговаривать на правильном русском языке, заставит вас смотреть на самые обычные вещи необычным взглядом, перевернёт ваше восприятие.

Таких будет становиться все больше и больше, и даже вдали от Родины, защищая священные славянские земли от англосаксонского порабощения, будут сражаться такие люди...

Главное - не доверяйте Ельцину, он давно вызывал у меня подозрения, ещё после визита в Узбекскую ССР.

Но есть один человек, только один, которому я могу спустя годы доверить свое дело. Один человек может спасти Россию, оказавшуюся на грани распада и катастрофы. Только он вырвет вас из пут англосаксонской эксплуатации, остановит католизацию православия, и даст отпор еврейскому,финансово-спекулятивному натиску на экономику и культуру России, ослабленной за годы реформ.

И я могу назвать его имя. Этот будущий спаситель России - мой внук Андрей Брежнев!!! Да, только ему я могу вручить знамя борьбы. Долгие годы он будет вынужден находиться в тени, не привлекать до поры до времени внимания, оставаясь незамеченным агентами и информаторами всевозможных лиц без национальности, главных вредителей и провокаторов, которые во сне спят и видят как бы развалить наше государство.

Да, только Андрей! Ему я через годы передам тайные знания и нити управления процессами, неподвластными пониманию врагов и шпионов Запада. Андрей должен стать полномочным диктатором Великой России на переходный период. Подобно равноапостольскому Андрею Первозванному, мой внук Андрей Брежнев очистит русскую землю от нечисти, и новая заря воссияет над нашей Родиной.

Леонид Ильич, истинный Первый Президент России. 21.01.1981 г.

 

[Alliono4ka]

Пробка была основательной, беспросветной, многочасовой и многокилометровой.
- По ходу дела встряли, — закуривая, произнес водила, заглушил мотор и повернулся ко мне, — сильно торопишься?
Я неопределенно пожал плечами.
- Это правильно, — как-то по-своему истолковал мой жест таксист, — пробка дело такое, нервничай, не нервничай, быстрее не будет. Только дров наломаешь. Так что лучше расслабиться и поговорить о чем ни то.
Похоже, это был тот тип бомбил, которые с удовольствием готовы трепаться часами, лишь бы были свободные уши. Впрочем, в сложившейся ситуации это не слишком уж и раздражало. По крайней мере, пока.
- Так кем, ты говоришь, работаешь? – спросил он, хотя я ничего такого не говорил.
- Ну… можно сказать, что писателем, — совершенно не подумав, ляпнул я в ответ. Люблю, знаете ли, вешать лапшу малознакомым людям.
- Ишь ты! Никогда еще людей искусства не возил, — тон у таксиста был такой, что я, профессиональный врун, смутился, почувствовав себя самозванцем, — А про что пишешь? Детективы, романы или как?
- Ну, — замялся я, — Все понемножку… Народное творчество, триллер…
Кто меня за язык тянул? Хорошо хоть краснеть не умею.
- О, триллер! – еще больше оживился водила, — Слушай, я тут тебе могу парочку интересных историй подкинуть, если хочешь. Совершенно бесплатно.
И, не дожидаясь моего согласия, начал рассказывать:

Я ж, когда еще СССР не развалили, тоже таксистом работал. У меня стаж ого-го.
Так вот, работал у нас в пятом таксопарке водила один. Имя у него было еще старое такое. Редкое. Харитон. Сейчас разве что в глухих деревнях такое найти можно. Ну, его мужики быстро в Баритон переделали. А потом сократили до Барри. Типа Алибасов. Ну да он не обижался. У нас в таксопарке каких только кликух не было.
А когда этот мудило Горбач затеял свою долбаную перестройку, у нас каждый стал крутиться, как мог. А у таксаря-то выбор невелик. Кто посмелее водярой да блядями занялись. Или еще какой нелегалкой. А кто в это соваться не захотел, просто бомбил мимо кассы сверхурочку.
И вот как-то раз Барри вот так бомбил потихоньку ночью. Подобрал одного мужичка. Тот ему называет адрес, Скуратовская площадь. Барри глазками похлопал и подвис. Города-то всего не знает. К тому времени таксорил чуть больше года.
- А дорогу, — говорит, — знаешь?
- Само собой, — отвечает мужичок, — тут недалеко.
Поехали и, как это часто бывает, когда бестолковый пассажир начинает дорогу указывать, заехали черт знает куда. Барри быстро потерял какие-либо ориентиры. Еще туман, не видно ни черта. Жилых домов нет, промзона какая-то, склады да заборы. Кое-как к реке выехали. Тут пассажир оживился.
- Да вот же, — кричит, — мост! А за мостом по аллее аккурат до площади всего два квартала.
Ну, добрались, пассажир расплатился и еще за блуждания сверху накинул так неслабо. Барри развернулся – и обратно. К знакомым местам выбираться.
А у любого таксиста, да и вообще у хорошего водилы, если он в незнакомое место попадает, всегда привычка такая есть – приметить как можно больше всяких ориентиров, чтобы, оказавшись во второй раз в этом месте, не тыкаться. Так и Баритон ехал и выглядывал другие повороты, светофоры, стоянки, магазины и прочие ориентиры. Да только ничего толком не выглядел. Время позднее освещение дрянь. Окна все темные, магазины, если и есть, то все закрыты. Тогда еще круглосуточных-то не было. Народу на улицах нет. Машин тоже. Только на выезде на мост приметил название улицы «Новопогостовый бульвар». Покоробило это Барри, да он особого значения тому не придал. И не такие названия улиц встречал.
Выбрался он в знакомые места тогда быстро. Да и забыл бы все это дело, если бы спустя неделю не попал в те же края. Отвозил одного иженерика куда-то на завод, а потом поехал вдоль реки и оказался на знакомой набережной. Только так и не смог найти того моста, сколько ни обшаривал набережную. Вроде бы все то же. Все ориентиры с того раза на месте. Выезд к реке, старая автобусная остановка, штабели ржавых железяк. А вот моста словно и не было.
Вернулся тогда в парк и сразу к подробной карте города, что у диспетчеров на стене. И что ты думаешь – нету! Не только моста. Бульвара Новопогостового нету. Ни бульвара, ни площади и в помине нет. Барику бы насторожиться, да он все на усталость списал. И недосып. Решил, что ему все это пригрезилось.
А потом месяца через два опять же на ночной шабашке подобрал он подвыпившую пару, так эти тупо кататься по городу решили. Куда глаза глядят. Пару раз заезжали в тихие уголки и выгоняли Барри минут на двадцать покурить. Ну понятно, да?
И вот они после очередного такого перекура ехали по краю парка. Темень непроглядная. С одной стороны бетонная стена, что парковую насыпь держит, с другой парапет, за ним река. И тут девка орет: «Сворачиваем в туннель, туда хочу!» Харитон глядит – точно туннель в бетонной стене-то. Освещен тускло, но видно – не глухой. Разметка есть, знак, все дела. Нырнули туда. Туннель хитрый загиб по кругу и вниз сделал, а потом вывел их наверх в какой-то район. Пассажиры развеселились, аж слюни от восторга пускают. Барри глянул на табличку на углу – мать моя! «Скуратовская площадь»
А пассажир, который парень, говорит:
- Здесь тормози, шеф, мы сойдем.
Барри как-то не по себе стало.
- Вас подождать? – спрашивает.
- Не! – говорят, — не надо. Мы дальше пешком погуляем.
И хихикают как придурошные.
Ну, Барик плечами пожал да и решил давешний мост проверить. Нашел поворот на Новопогостовый бульвар проехал до конца и к мосту выехал. Остановился, хотел было выйти да поближе посмотреть, что это за фокус такой, даже за ручку двери взялся. Да в последний момент вдруг понял, что очень уж ему не хочется в этом районе из машины выходить. Аж передернуло всего. Нажал на газ, да и переехал через мост.
Вот тут уже и остановился, и вышел спокойно, и осмотрел мост как следует. Набережная как набережная, река как река, мост как мост. Все на месте, нигде никаких хитрых механизмов нет. А потом огляделся и обомлел. Мост с рекой да с районом за ним были, как и в прошлый раз. А вот этот-то берег совсем иной был. Не было тут ни остановки автобусной, ни штабелей, ни заборов заводских, ни самой промзоны не было. Один здоровенный пустырь в обе стороны. А через него посередке дорога от моста в темноту тянется. Обычная асфальтовая двухполоска. И больше ничего. Прямо наваждение какое-то!
Ладно, поехал по дороге. Раз дорога есть, значит куда-то ведет. Глядь, а пустырь постепенно в свалку переходит. Огромную такую. Не иначе как основная городская. А за ней уж и шоссе светится. А там и край города угадывается. Выходит, Барик выехал на противоположную окраину города. А этого быть никак не может. У него и бензина в баке на такой крюк не хватило бы. Чертовщина, да и только!
А потом еще пару раз он так в этот странный район заезжал. И каждый раз хрен знает, где оказывался.
Всем он про эту петрушку рассказывать не стал. А пошел к Филимонычу. А Филимоныч-то самый что ни на есть ветеран в нашем таксистком деле. Ходят слухи, что он еще извозчиком начинал. На коляске с лошадью. Правда или нет, но уж если кто что и мог знать, так это он.
Так вот, пришел Барик к Филимонычу, проставился как положено и все как есть рассказал. Филимоныч головой покачал и говорит:
- Ох и повезло тебе, милок. Видать, в рубашке родился. Ты ж в Мертвом районе побывал.
Харитон наш опешил. Спрашивает:
- Что это за район такой?
- Да в каждом городе, где большие злодеяния случаются, что-то подобное заводится. Поначалу комнатка или подвальчик какой в доме, где и подвала-то отродясь не бывало. Слыхал, небось, про такое? Откуда ни возьмись дверка появляется в стенке. Заходит какой человек в эту дверку да и пропадает навеки. И дверь вместе с ним. А потом она в другом месте проклевывается. А после комнатки, глядишь, и домик блуждающий в городе заводится. С таким же диагнозом. А чем больше город, тем и злодейств больше. И аппетит у этой напасти, значит, растет. Сначала домик, потом улочка. А там уж и квартал. А уж тот и в район перерасти может. У нас в городе этот район-призрак давненько уже. Лет сто, а то и двести. То появляется, то исчезает.
- Но зачем?
- Как зачем? Экий ты несмышленый! Город растет, и район растет. У него новые дома появляются. Новая жилплощадь. Жильцы ему новые нужны, чтобы квартирки не пустовали. Вот он живые души к себе и заманивает. И то, что тебе удалось там побывать и не один раз, да еще и выбраться живым сумел – большущее везение. Я бы на твоем месте в церкви свечку богу поставил за такую удачу. Метровую свечку толщиной с ногу. И больше ни при каких обстоятельствах, ни за какие деньги не ездил бы по незнакомым адресам.
Барик решил так и поступить. Зарекся по ночам ездить абы куда, пока не убедится, что этот адрес в живом районе. А в то время навигаторов-то не было. Услышал незнакомое название – доставай карту и шелести, пока не найдешь. А с таким занудством не всякий пассажир согласится. Так что в финансовом плане у Барика дела пошли не ахти. И как назло посыпались ему на голову проблемы одна другой дороже. То в ДТП его виноватым назначили, то местные братки невзлюбили, то, пока колесо на морозе менял, правую руку всерьез повредил. В общем одно за одним. И везде деньга нужна. И немалая.
Ото всех этих геморроев начал у Барика характер портиться. Ни о чем другом кроме сшибания деньги думать не мог. И постепенно дошел он до тех темных делишек, от которых раньше шарахался, как черт от ладана. Бухло да девки быстро мелочью стали. Поговаривали в глухой криминал Барик ударился. Оружие, наркоту, даже трупы куда надо возил. За руку, само собой, его никто не ловил, но мужики-то попусту трепать не будут.
Раньше он веселым был, побалагурить с народом любил, тяпнуть после смены с коллегами мог запросто. А тут нелюдимый стал, злобный. Скурвился в общем. И как-то незаметно Барри стали Харей называть.
Нам-то всем, по большому счету, по барабану. Скурвился – и скурвился. Лишь бы другим жить не мешал. Невелика потеря. Нам с ним детей не крестить. Да только, когда по городу малолетних девчушек в канавах изнасилованных да зверски убитых находить стали, Федор, один из наших, принципиальный мужик был, здоровый такой, подошел к Харе и прямо в лицо высказал. Мол, если узнаю, что ты каким-то боком к девочкам этим причастен — молись. А через пару дней Федор разбился насмерть. Рулевая отказала. Опять же, никаких явных улик не было, да только поняли все, что это Хариных рук дело.
Ясное дело, все отвернулись от этого упыря. А ему будто этого и нужно было. Ковырялся со своей гнусью у нас под боком и в ус не дул. Начальство на все его деяния глаза закрывало. Не иначе он их подкармливал. Или сам или его дружки-душегубы.
И вот как-то вечером поступил на пульт вызов. От отправной точки до вокзала. Ближайшим оказался Харя. Тот принял, подъезжает. Стоит на обочине тип. Фонари не горят, ни хрена не видно. Темный силуэт и все. Садится назад. А у Хари как назло лампочка в салоне сдохла. Ну, сел этот черный. И сидит. Молчит, будто воды в рот набрал.
Харя ему:
- Ну что, уважаемый? На вокзал едем?
А тот ему:
- Прямо пока езжай.
Харя проехал малость и снова:
- Ты хоть конкретней скажи, чтобы не петлять.
А тот ему отвечает:
- На Нововпогостовый бульвар поехали.
Харя аж на месте подскочил. По тормозам вдарил и заявляет:
- А вот хрен тебе, дядя, на всю морду лица! Не поеду. Ищи себе другого водилу.
Пассажир так хмыкнул в темноте и говорит:
- Да нет. Зачем нам другой? Мы уже тебя нашли, и ты нам подходишь. Так что хочешь ты того или нет, но придется тебе и дальше перевозчиком работать.
- Кому это я там подхожу? И ты-то сам что за хрен с бугра?
- Подходишь ты… ну скажем так, районной управе. Сам понимаешь, какого района. А я, в некотором роде представитель администрации и, в частности по отношению к тебе, твой непосредственный наниматель. Давай-давай, шевели мозгами, делай выводы. Пора уже перестать ходить вокруг да около и начать называть вещи своими именами. Наш район растет и ему нужны новые жильцы. А значит, нужен тот, кто будет их доставлять. Филимоныч твой все правильно тебе объяснил, да только не до конца. Никого и никогда район не отпускал. И если ты смог выехать оттуда, то душа твоя все равно там осталась.
- Врешь, — зашептал Харя, — что ж я не заметил бы такого?
- А ты сам подумай, с чего это ты на принципы свои наплевал? Куда твоя былая совестливость подевалась? Никаким заработком не гнушаешься, в криминал полез. Отчего до денег жадный стал? Только не надо рассказывать про свалившиеся проблемы. Ты их давно разрешил. А вот делишки свои так и не забросил. Откуда такой нездоровый аппетит? Ведь и сам знаешь, что совсем бездушный стал, а признаться себе боишься.
Схватился тут Харя за голову, завыл от ужаса, да поздно уж метаться. А пассажир тем временем продолжает:
- Да ты, дружок, не горюй. Работка-то для тебя привычная. А получать будешь столько, сколько и не мечтал. В конце концов, не ты первый, не ты последний. Стиксу без перевозчика нельзя.
- Погоди, — остолбенел Харя, — так это что же…?
- Именно, — кивнул пассажир, — Ты что же думал, через обычную реку переезжал? Вижу книжки-то какие нужно читывал? То-то! Так что, соображай, какая честь тебе выпала – переправлять народ из мира живых в мир мертвых. И имя тебе особо менять не придется. Выкинул две дурацкие буковки и все. Был Харитон, стал Харон. А паромщик или таксист – невелика разница. Так что нечего сопли распускать. Приступай к исполнению своих обязанностей. И если хорошо будешь работать, кто знает, может со временем и сможешь душонку свою назад выторговать…
Сказал так, открыл дверь и вышел. Потом обернулся и добавил:
- Только не пытайся бежать или еще каких глупостей делать. Машина твоя отныне той же печатью отмечена, что и ты сам. Так что далеко от нее тебе не уйти. И на ней из города далеко не уехать.
После чего и сгинул в темноте страшный пассажир. Растаял, будто бы и не было никогда.
А новоиспеченный Харон на следующий же день явился в таксопарк со всеми накопленными сбережениями, выкупил машину и уволился.
С тех пор и ездит глухими ночами его черное как смоль такси и подбирает неосторожных пассажиров, чтобы навсегда увезти их в блуждающий мертвый район за рекой Стикс.

После двух минут молчания я понял, что рассказ закончен, и водила ожидает моих комментариев.
- Прикольно. И все это типа правда? – спросил я.
- Как есть чистая правда.
- Ну и откуда тогда все эти подробности? Кто это все рассказал?
- Так сам Харя и рассказал. Он тогда после всего этого пару раз в ночную смену приезжал, нашим мужикам проставлялся, типа в полном шоколаде нынче. И ненавязчиво пытался найти себе напарника. Да только к тому времени уж наш Филимоныч про Харин расклад всех нас проинформировал. Так что ни одного идиота на место Харона не нашлось. И больше Харя не объявлялся.
- А что за расклады такие?
- Ну, все как есть. И кем он стал. И как незнающим его распознать вовремя.
- И как же?
- В машине у него стекла все, включая лобовое, затемненные, и света никакого нет. Зато передние фары как прожекторы слепят, бьют ярким, синим пламенем. С тобой он может обернуться кем угодно, лишь бы в доверие влезть. Деньги всегда вперед берет. Дороги никогда у тебя не спрашивает, а наоборот старается все больше дворами ехать. Типа так срезать можно. И всячески отвлекать от дороги будет. А распознать его можно вот как – надо незаметно посмотреть на его руки краем глаза, то есть боковым зрением. И тогда его истинный облик проявится, потому, как руки у него уже не человеческие будут, а как черные птичьи лапы. Трехпалые и с загнутыми когтями. Если распознаешь, виду подавать ни в коем случае нельзя. А нужно попросить его остановить под каким-нибудь предлогом. Позвонить там, или сигарет купить, или еще чего. А как остановит, заворачивай за угол и бегом от него через дворы, тротуары да клумбы. Он не погонится. Если, конечно не оглянуться. Ясно?
- Ясно, — усмехнулся я, — Ну ты, однако и выдал…
- Что, не понравилось? А я еще знаю. Про Адский Эвакуатор. Слыхал? Если кто ночью в машине заснет, появляется Адский Эвакуатор, цепляет тачку и уволакивает…
- Не, не, не, папаша, не надо!
- Или про гаишника-людоеда…
- Да хорош! Что ты разошелся в конце-то концов? Прям как вожатый в пионерлагере.
- Ну ладно. Не хочешь, как хочешь. К тому же мы уже приехали. Недаром же говорится, что за приятной беседой и время незаметно летит.
Я расплатился с этим говоруном и, не дожидаясь сдачи, выскочил наружу. Водила жизнерадостно бибикнул и умчался прочь. Облегченно вздохнув, я закурил и только тут сообразил, что этот пройдоха не довез меня до места целый квартал. Я чертыхнулся и пошел вдоль дороги, пытаясь справиться с раздражением.
И только, пройдя около километра, я заметил, что что-то вокруг не так. Мой путь не мог проходить ни через какую площадь. Однако ж вот же она передо мной, с каким-то темным памятником посередине. Я оглянулся вокруг и увидел, что по дороге не едет ни одной машины. Все остальное как везде. Жмущиеся к обочине припаркованные автомобили, помаргивающие огоньками сигнализаций, мусор, отвалы грязного снега. Но самого движения на дороге не было. Как не было прохожих на тротуарах. Как не было и огней в окнах домов. Только уличные фонари тускло освещали незнакомую площадь. Страшная догадка полоснула холодом по сердцу, но я только потряс головой.
- Что за бред! – произнес я вслух, — Мне еще паранойи не хватало. Сейчас мы все выясним.
И твердыми шагами направился к памятнику. Но чем больше приближался памятник, тем меньше оставалось моей уверенности. Потому что во тьме уже начали угадываться черты изваяния. Это был коренастый широкоплечий бородатый мужик с глубоко посаженными глазами. Крепкие жилистые руки он сложил на рукояти воткнутого в землю тяжелого топора.
«Не может быть! — мелькнуло в голове, — Этого не может быть! Это просто совпадение. Вот сейчас я разберу, что там написано, и все разъяснится»
На негнущихся ногах я подошел почти вплотную к постаменту, но никак не решался посмотреть на надпись. Слишком страшно было получить подтверждение своей догадки.
Наконец я поднял глаза на пьедестал. И побледневшими от ужасного осознания губами прочел четко выделявшиеся на граните рубленые буквы.
«Выдающийся русский политический деятель
Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский
Более известный как
Малюта Скуратов»

 

[zrtstr]

Отец говорит, что чувство падения во сне — это вполне обычное явление. Просто спящий человек иногда ошибается в ощущениях и воспринимает любое телодвижение как внезапный провал в пустоту. Засыпая, мы часто непроизвольно подёргиваемся. Утомлённый тревогой и переживаниями мозг может посчитать эти движения падением. Поэтому человек просыпается с тут же придуманным воспоминанием о сне, в котором он, например, неудачно шагнул с лестницы.

Сергей был удивлён, когда узнал, что сон может быть придуманным на лету, при пробуждении.

* *

Блоха направил рогатку вверх, растянул резинку почти на полный размах рук и отпустил. Скобка из тонкой проволоки вроде бы перелетела крышу панельной десятиэтажки. Сергей был уверен в этом, хотя толком и не разглядел.

— Ого!

— Я ж говорил, — ответил довольный Блоха. — А теперь ты.

У него была рогатка из толстой алюминиевой проволоки, с рукояткой, обмотанной изолентой, и со жгутом, взятым из домашней аптечки. Сергей же был обладателем самострела в виде дощечки с куском резинки от трусов и прищепкой. С одной стороны, по бокам, прибита резинка, с другой, и более мелкими гвоздиками — прищепка. Заряжалось это орудие мелким камешком, который был зажат прищепкой вместе с резинкой. Сергей поднял самострел под углом вверх и нажал на «спусковой крючок». Камешек долетел до четвёртого этажа и звякнул по стеклу окна. Блоха прыснул от смеха. А Сергею показалось, что за окном кто-то пошевелился.

— Сваливаем! — крикнул Сергей, и друзья поспешили скрыться в соседнем дворе, где вскоре засели под вишней, окружённой кустарником. Это был своеобразный зелёный шатёр, хорошо скрывающий двух тощих мальчишек одиннадцати лет и дающий им тенистую прохладу посреди позднего июльского дня. Одно из любимых тайных мест для детворы из окрестных дворов.

— Надо жгут хороший и крючок сделать по-другому, снизу, — поучал Блоха. Он сидел на высоте в полтора метра над землёй, на развилке ствола дерева. В руке у него была пара вишен — всё, что удалось сорвать.

— Да знаю я. И так нормально, — ответил Сергей, сидевший на земле. — Захочу — сделаю. Кинь вишенку.

— Зюзя идёт, — сказал Блоха и запихнул обе вишни в рот.

— Где? — Сергей встал и закрутил головой.

— Да вон, — поморщившись, ответил его друг и потряс веткой с той стороны, куда надо было смотреть. Теперь и Сергей увидел Зюзю, полноватого мальчика в варёнках и жёлтой футболке. Он неспешно брёл вдоль своей пятиэтажки и лениво рубил по кустам «саблей» — длинным стеблем бурьяна.

— С пустыря идёт, — заметил Блоха и добавил: — Жарища, а он понтуется в джинсах.

Они оба были в шортах. Надо сказать, что друзья немного недолюбливали Зюзю. Он был старше на год, нагловато себя вёл и часто стремился верховодить во всех их начинаниях. Кроме того, он в своё время сумел победить в драке их обоих. По очереди.

— А давай пульнём в него из рогатки! — загорелся идеей Сергей.

— Опасно...

— Да не, ты не со всей силы, и не скобой, — не отступал Сергей. Он протянул вверх руку с вишней на ладони.

— А чё просил вишенку? Вона, сам зажабил, — недовольно пробурчал Блоха, но вишню взял.

— Да я знал, что ты сам жид, не поделишься. Пуляй, пока не ушёл.

Зюзя уже стоял напротив своего подъезда, явно подумывая идти домой. Блоха быстро натянул резинку рогатки вместе с вишней. Помедлил, прицеливаясь, и отпустил. Щёлкнуло. На деревянной двери подъезда расцвела красная клякса. В метре от цели. Цель вздрогнула и заозиралась по сторонам.

— Я же говорил, не сильно, — тихо возмутился Сергей. Зюзя, похоже, услышал. Выражение его лица с растерянного сменилось на победное. Обогнув лавочку и клумбу, он подбежал к укрытию неприятеля и воскликнул, вглядываясь в гущу листьев:

— Оу, щет! Псих и Блоха! Хана вам! — и полез сквозь кусты.

Состоялась короткая схватка. Сергей бегал вокруг ствола, уворачиваясь от сабли. А Блоха пригибал ветки, пытаясь хлестнуть ими сверху по голове Зюзи. В итоге Блоха получил стеблем по ляжке, Сергей — довольно неприятный укол в живот («Туши!» — вопил Зюзя). Ну, а их противник отделался оттоптанной ногой и тем, что его саблю сломали пополам. Далее состоялось быстрое примирение. Ведь ссориться было невыгодно никому — в последние несколько дней всё никак не удавалось собраться компанией для какого-либо дела. Многие мальчишки разъехались по деревням и дачам. Так что теперь все трое сидели под вишней и как ни в чём не бывало обсуждали различные варианты конструкции самострела. Затем разговор перешёл на тему «чем бы заняться».

— Полезем к вам на чердак, — предложил Зюзя.

— Не, нас запалили в прошлый раз. Теперь там замок повесили, — отверг предложение Блоха.

— Щет! Тогда, может, на Волгу пойдём? Купаться.

— Далеко переться. Неохота, — возразил Сергей.

— О, Юрец рассказывал, что видел, как мертвеца из воды достают, на набережной, — решил поделиться историей Блоха. — Парень какой-то нырнул с парапета и не всплыл. Головой ударился. Там все купаются и ныряют тоже. А вот он как-то не так прыгнул. Водолазы искали. Вытащили вечером уже. Он весь синий и как манекен застыл. Его водолаз под мышкой нёс...

— Гонишь!

— Я те говорю, Серый. Это называется... трупное окаменение.

— Окоченение, балда!

— Ну да, окоченение. А ещё у него весь лоб в крови был.

— Это чё, — встрял Зюзя. — А вот у меня сестра в деревне есть, она видела, как мужика машина переехала. Кишки по всей дороге лежали. Метров на сто. С песком перемешанные. И кровища везде.

— Фу! Трубец какой-то!

— Отец говорит, что все мы — мясо, и в этом нет ничего страшного, — внезапно выдал Сергей. Друзья переглянулись, а он почувствовал какое-то странное и мимолётное ощущение отчуждения от всего вокруг. Возникло неловкое молчание. А потом Блоха протянул:

— Дааа...

— А пойдём на пустырь, — сказал Зюзя. — Там опять экскаватор стоит. Без никого.

— Видели уже.

— Лазили по нему.

— А мы ещё раз, — настаивал Зюзя. — Мы керосин с него сольём!

— Зачем?

— Затем! Факелы сделаем!

— Прикольно! — встрепенулся Блоха. — Только нужна темнота, чтобы их зажигать.

— До вечера долго. И темнеет не сильно, — засомневался Сергей.

— А мы в подвал пойдём, — заявил довольный собой Зюзя. — В тот, где пропеллер во тьме крутится и всем головы отрубает. Ну, или что там ещё страшное происходит. Вы же про него сами рассказывали.

Эта идея пришлась всем по душе. Сергей и Блоха жили в кирпичной пятиэтажке-хрущёвке, построенной буквой П. Одна из «палочек» этой буквы находилась почти в аварийном состоянии. В первом подъезде этой части здания и находился тот самый подвал. Полузатопленный и полузаброшенный. Другие подземные сараи были либо неинтересны, либо хорошо заперты. Но этот в последнее время стал всё чаще привлекать внимание детворы и служить темой различных историй о чудовищах, смертельных ловушках и маньяках, скрывающихся в темноте. Так что ребятам предстояло весьма интересное и страшное приключение. Воодушевлённые этим, они выбрались из-под вишни и направились к мусорке в поисках материала для факелов. Мусорные баки стояли неподалёку, около трансформаторной будки. К сожалению, в них не нашлось никакого тряпья. Только бутылка из-под лимонада, в которую решили слить горючее.

— У нас дома есть тряпки, — заявил Блоха. — Я быстро! Серый, можешь не идти.

— Окей, мы тогда в десятиэтажке поищем, — ответил Зюзя, и ребята разошлись.

В каждом из восьми подъездов десятиэтажки был свой мусоропровод и контейнер в отсеке, находящемся слева от входа. Воняло оттуда жутко. Почему-то намного хуже, чем от обычной помойки. Зюзя и Сергей не смогли толком подступиться к вонючим горам мусора и решили довольствоваться куском мешковины, выдернутым из щели между дверьми первого же отсека. К тому же, какая-то тётка внезапно закричала на них из окна на четвёртом этаже. Мол, уходите отсюда, хулиганы. Они и ушли. Обратно к вишне. Вскоре к ним присоединился Блоха. Он притащил целый ворох подозрительных тряпок. Подозрительных, потому что некоторые из них имели дырки посередине.

— Ты что, половые тряпки натырил, что ли? — усмехнулся Зюзя.

— Не важно, главное — результат, — ответил Блоха. — Пошли уже.

— Подождите. Забыл, — вдруг сказал Зюзя. — А как сливать-то будем? Трубочка нужна.

— Точно! И длинная, у экскаватора бензобак — во! — Блоха поднял руку вверх, показывая большую глубину.

— Опять искать. Щет!

— А мы без трубочки, — произнёс Сергей. — Прям так будем макать факелы. Раз бак такой большой, значит, влезут.

— Круто! — обрадовался Блоха.

— Окей, тогда вот так, — Зюзя взял ненужную теперь бутылку, широко размахнулся и метнул её в сторону мусорки. Бутылка разбилась о стенку трансформаторной будки.

— Опс...

— Вы чего творите, паскудники?! Собаки вы эдакие! — заорала какая-то бабка из-за деревьев, откуда-то с дальних лавочек.

— А чё такого? — с вызовом заорал в ответ Зюзя.

— Денис, это ты, что ли? Вот погоди, мамке твоей скажу, она тебе устроит!

Все трое быстро исчезли с места преступления. Зюзя был сконфужен, его уши горели. В следующем дворике он яростно выдернул три палки из небрежного ограждения одного из саженцев ели. «Вот, для факелов самое то» — объяснил он.

* *

Пустырь располагался недалеко, через два здания от его дома. Это было большое, на полквартала, поле, огороженное покосившимся деревянным забором. Треть его территории занимал котлован с мутной коричневатой водой и торчащими из неё сваями. Всё остальное место покрывали джунгли из бурьяна высотой где по пояс, а где и в рост человека. В этих зарослях было протоптано-проломлено несколько тропинок. А недавно здесь появилась целая просека, проложенная вдоль забора экскаватором, который теперь замер на краю котлована. Он был словно усталый однорукий великан, присевший на корточки, чтобы зачерпнуть воды.

Друзья пришли со стороны котлована и решили перебраться через него, прыгая по сваям. Забава старая и привычная, но на этот раз вышла осечка: Зюзя и Сергей без проблем преодолели переход и свалили тряпьё около экскаватора, а вот Блоха застрял на полпути, испуганно застыв на свае, с палками под мышкой. Он не мог податься ни вперёд, ни назад. Предыдущая свая была слишком высокой, а следующая — слишком далёкой. Самый щуплый и низкорослый из компании, Блоха вовсе не умел хорошо прыгать, несмотря на своё прозвище. Товарищи орали ему, перебивая друг друга:

— Вбок смотри, там ниже...

— Назад! Назад прыгай!

— Нет, вбок...

— Идиот, вбок — он сразу труп!

— Не слушай Зю… Дена! Давай вбок!

Блоха вцепился в палки и молча стоял на злополучной свае. И тут Сергея осенило. Он закричал:

— Бросай палки! Они тебе мешают!

Блоха попробовал перехватить палки поудобнее и тут же выронил одну в воду.

— Эх ты, растяпа! — огорчился Зюзя. А Сергей отбежал немного в сторону, вглядываясь в сваю перед Блохой, который тем временем успешно перекинул на берег оставшиеся две палки.

— Смотри пониже, там выступ! Вперёд надо прыгать! — закричал Сергей. — Видишь? Щербина! Ногой туда меть, а не наверх. Понял? И руками уцепишься потом.

— Эх, Лёха, лбом щас ударишься, — нагнетал Зюзя. — Водолазы будут вытаскивать тебя, как манекена.

Похоже, эта фраза достала Блоху. С искажённым от злости и страха лицом он прыгнул вперёд и тяжело ударился грудью о верхний край сваи. Нога соскользнула с выступа, но он подтянулся и влез наверх. Оставшиеся три сваи Блоха преодолел без труда и зло выдохнул в лицо Зюзе:

— Что, съел? — Одна его нога мелко дрожала, и сам он был бледен, как мел.

— Свой факел ты прошляпил, — невозмутимо ответил Зюзя. А Сергей примирительно сказал:

— Ничего, нам вообще и одного хватит на всех.

— У меня будет свой, как хотите, — заявил Зюзя. — Пошли керосин сливать.

— Солярку, — поправил Сергей. — Отец говорит, что керосин — это авиационное топливо, а тракторы и экскаваторы используют дизельное, то есть солярку.

И вновь на мгновение он почувствовал некую враждебность от окружающей обстановки и от замолчавших друзей. На солнце к тому времени набежали тучки, и по пустырю пролегла граница тени и света, усиливая впечатление неправильности происходящего. Потом наваждение прошло.

* *

Смастерив первый факел, они забрались на гусеницу экскаватора и отвинтили лючок бака. Факел не влез. Это была палка с намотанными на неё тряпками, закреплёнными куском проволоки. Они сделали факел похудее. Теперь он влез и достал до дна бака, но при этом намоченным оказался самый его кончик. Пришлось выпрямлять проволоку, делая крючок на конце, затем насаживать на неё тряпку и заталкивать в бак, а там возить её по дну. Так что на палки наматывали ткань, уже пропитанную соляркой. Стоял тяжёлый масляный запах, но не такой резкий, как у бензина. Руки оказались измазаны жирной жидкостью. «Хорошо, что всего две штуки» — заметил Блоха. Покончив с приготовлениями, все трое покинули пустырь (благоразумно обойдя котлован) и вернулись во двор дома Зюзи. Там они положили факелы на широкий бордюрный камень и пошли отмываться. У Блохи был с собой барашек, которым он открыл торчащий из стены дома кран. Наскоро сполоснув руки, Сергей побежал домой за фонариком.

Дверь коммуналки открыл сосед, дядя Саша — отец Блохи. Поздоровавшись с ним, Сергей вынул из-за пояса неудобный самострел и забросил его на антресоль. Затем прошёл, не разуваясь, в свою комнату и достал из тумбочки синий фонарик, недавно заряженный двумя новыми батарейками «Орион 373». Помигав светом, Сергей засунул фонарик за пояс.

— Серёжа, это ты? — раздался голос матери с балкона. Она вешала бельё.

— Да, мам, я спешу.

— Не уходи далеко, через полтора часа Дисней. Сам просил позвать.

— Да я тут, во дворе.

— Чем это так пахнет? Бензином, что ли?

— Не знаю. Наверно, тётя Таня жарит что-то. Я побежал.

— Стой! Не знаешь, куда делись все тряпки из коридора?

— Не видел, мам, я уже ушёл. Закрой дверь, — Сергей поспешил сбежать от неудобных вопросов. Друзей он нашёл уже около первого подъезда, того самого, с подвалом. Они спорили о чём-то. Серый дом, слегка просевший и давший большую трещину, казалось, измождённо наблюдал за ними.

— Всё, облом, — сказал Зюзя, подошедшему Сергею. — Закрыли подвал, гады.

— Ничего не облом, можно пролезть, — не согласился Блоха, — Решётка широкая. Как, помнишь, на крыше деcятиэтажки? Пролезали же.

— Посмотрим, — ответил Сергей, и все трое вошли в прохладный подъезд.

Белый потолок у входа был усеян чёрными пятнами от прилепленных, а потом сгоревших спичек. Пара таких пятен красовалась и на обратной стороне лестничного марша, ведущего на площадку перед вторым этажом. А ещё там была выжжена надпись «ВНИЗУ СМЕРТЬ». Под этим пролётом и располагалась лестница в подвал. Ребята спустились вниз. Сергей увидел дверь из тонких и нечастых железных прутьев, запертую на круглый навесной замок. За ней был полный мрак, из которого тянуло тёплым духом застоявшейся воды. На стене перед дверью висел небольшой электрический щиток. Блоха щёлкнул всеми пятью переключателями — в подвале, откуда-то слева, появился слабый отсвет. Сергей посмотрел на смутные очертания кирпичной стены за решёткой, на скопление труб под потолком и в углу, на земляной пол, переходящий в грязевое болото, на саму решётку.

— Пролезем, — сказал он. Действительно, в одном месте между прутьев было довольно широкое пространство. Сергей вспомнил, как три года назад лазил в деревне через заборные дыры, проделанные для кур.

— Ни фига, — упёрся Зюзя. Он был толстоват, но не желал признавать этого. Сергей внимательно посмотрел на него и сказал:

— Если я пролезу, то пролезешь и ты.

— Ага, вы почти одинаковые, — решил подыграть Блоха.

— Окей, давай, — согласился Зюзя. Встав на колени, Сергей осторожно просунул голову между прутьев. Ушам было неприятно, но голова протиснулась, а затем, медленно, — и всё тело. Сергей встал на ноги по другую сторону решётки и сказал:

— Опа!

За ним последовал Блоха. Он прошмыгнул довольно быстро. Наконец, настал черёд Зюзи. У него получилось просунуть голову и грудь, но живот застрял. Покрасневший Зюзя пыхтел и сопел, пытаясь продвинуться дальше. Блоха стал донимать его советами:

— Втяни живот! Сильнее! Опустись пониже! Раскачивайся!

— Иди ты, — огрызнулся Зюзя, извиваясь между прутьев. Сергей ухватился за один из них и стал резко дергать на себя. Вряд ли помогло именно это, но в итоге Зюзя пролез. Встав на ноги и шумно выдохнув, он посмотрел на руку, испачканную в грязевой жиже.

— Щет! — произнёс он и стал трясти рукой, а потом вытирать её о стену.

— Задолбал ты своим щетами, — сказал Блоха.

— Это по-американски значит «Чёрт!» или «Дерьмо!», — ответил Зюзя. — Учись!

— Да? — Блоха состроил невинное лицо. — А как по-американски будет «большая жопа» или «жиртрест»?

— Сейчас покажу, — сказал Зюзя и набросился на шутника. Они начали возиться и бороться. Блоха оказался прижат к стене и почти повален на землю, в грязь.

— Серый, скажи ему! — закричал он.

— Стойте вы! — резко проговорил Сергей и указал рукой во тьму. — Там кто-то есть!

Они мигом расцепились и подлетели к решётке.

— Где? — испуганно прошептал Блоха.

— Там. Кто-то смотрит на нас из темноты, — ответил Сергей. Он показывал на тёмный коридор справа от них. Проход был затоплен. В воде лежали мостки из досок и кирпичей.

— Зажигаем факелы, — торжественно произнёс Зюзя. И они зажгли один. Потратив три спички. Ткань, смоченная в солярке, разгоралась медленно. Факел сильно чадил и вонял, давая вполне яркий и в то же время какой-то первобытный свет, выхватывающий из темноты кирпичные стены, дощатые двери с намалёванными на них номерами квартир и низкий бетонный потолок, вдоль которого шла толстая ржавая труба. Зюзя крался первым, держа факел в вытянутой руке. Доски под ногами хлюпали, почти полностью погружаясь в грязную воду. Ребята дошли до свисающего сверху провода с пустым цоколем. И тут что-то сверкнуло впереди, на грани видимости. С дикими воплями они рванули назад и сгрудились у выхода.

— Ты всё придумал. Там ничего нет, — вполголоса произнёс Зюзя, часто сглатывая из-за дыма.

— Да, сначала придумал, — сознался Сергей. — Но сейчас — нет. Вы сами видели.

— Не видели. Я ноги промочил из-за вас.

— Нет, видели, — подтвердил Блоха. — Там кто сидит и моргает. Сверкает глазищами. Трубец нам.

— Слабо проверить? — усмехнулся Зюзя.

— Это тебе слабо!

И они вернулись в коридор. Чтобы потом так же убежать в испуге. И лишь на третий раз они прошли чуть дальше и поняли, что впереди был тупик. Среди приставленных к стене трухлявых досок находилась старая балконная дверь с остатками стекла. Именно от неё и исходил тот таинственный отблеск.

Осмелев, юные исследователи подземелий вскоре облазили весь подвал. Они выяснили, что слева от входа находился небольшой коридорчик, разветвляющийся на два более длинных, в каждом из которых горело всего по одной лампочке, чего, конечно, не хватало для полной победы над мраком. Здесь почти не было воды, лишь вязкая грязь местами. Обстановку составляли всё те же запертые двери с номерами квартир и кучи хлама в тупиках. Факел довольно скоро пришлось потушить, затоптав — дым от него резал глаза и перебивал дыхание. Вместо него использовали фонарик Сергея, отбирая его друг у друга.

Ребята бегали по коридорам. Пытались пугать друг друга, прячась в темноте и подсвечивая лицо фонариком. Смотрели на гладкие извилистые бороздки в досках дверей и гадали, каких размеров были слизни, их оставившие. Громко ухали в техническое окошко под потолком, пытаясь напугать прохожих снаружи. Прыгали с разбега с доски на доску, фехтовали незажжёнными факелами, играя в «принцперсию» («Это такая новая игра на Денди» — объяснил Зюзя). Напоследок, когда пребывание в подвале всем наскучило, Блоха вновь зажёг факел, затем достал из кармана ключ с падающим флажком и отправился в самый дальний коридор. Зюзя устремился за ним, требуя дать посмотреть ключ. А Сергей остался на развилке, так как ему сильно хотелось по-маленькому.

— Откуда он у тебя?

— От нашего сарая. Мы сейчас откроем что-нибудь!

— Зачем? Не подойдёт.

— Варенье достанем. Подойдёт.

— Какое варенье?!

— Вишнёвое, например.

— Тут всё сгнило! Никто не ходит сюда. Наверно, одни бабки в подъезде живут.

— Живут. И хранят варенье.

Приглушённые голоса друзей доносились до Сергея, который стоял в углу, справляя малую нужду. «Ничего не получится у них, — думал он. — И вообще, Зюзя обнаглел. Надо будет забрать у него фонарик».

— Ага, не подходит!

— Погоди, давай другую дверь. Подержи факел.

— Сам подержи.

Закончив свои дела, Сергей застегнул шорты и хотел было направится за остальными. Но что-то остановило его. Что-то вроде неуловимого ощущения в затылке. Он оглянулся и вздрогнул — на него смотрел какой-то старик. Жуткое морщинистое лицо выглядывало из-за угла затопленного коридора, в десяти метрах от Сергея. Глаза старика были полностью залиты чёрным цветом и странно двигались, как будто это были спинки жуков, копошащихся в глазницах. Сергей оледенел от ужаса и не сразу понял, что страшное лицо уже исчезло. В бледном свете от входной двери было видно лишь часть стены перед поворотом в неосвещённый коридор да пару досок, плавающих в луже. Никаких стариков. Почудилось? Игра теней?

* *

Сергей не знал, сколько так простоял — минуту, полчаса? Он вспомнил, что вроде бы слышал тревожные крики друзей. Сейчас же царила мёртвая тишина. Первый порыв — убежать из подвала — был подавлен, ибо воображение рисовало человекообразное чудовище, похожее на старика, которое притаилось во тьме недалеко от выхода. Поэтому Сергей решил идти за друзьями. Стоять в полумраке с незажжёным факелом в руке было страшно. «Почему они молчат? — паниковал он, ковыляя на ватных ногах. — Решили напугать, идиоты?» Он вышел на пятачок света от лампочки и услышал шорох впереди. Затем увидел пятно света, которое вынырнуло из-за какого-то препятствия во тьме. Это был Зюзя. Бледный, как полотно, он чуть не врезался в Сергея, который неожиданно для самого себя сказал:

— Отдай фонарь!

— Они схватили его! — пролепетал Зюзя, выпуская фонарик из безвольных рук. — Они схватили его! Я слышал!

— Что? — не понял Сергей. Но товарищ уже убежал дальше, к выходу. Звук его шагов сменился звуком сотрясаемой решётки, а потом еле слышно раздался то ли писк, то ли хрип. «Опять застрял, толстожопый» — подумал Сергей и двинулся следом за ним. Но тут же остановился и развернулся. Переживание за Блоху («они схватили его!»), бес противоречия или просто безумное любопытство — непонятно, что заставило Сергея пойти в глубину коридора, навстречу неизвестности.

В левой руке он держал включённый фонарик, а правую отвёл в замахе, перехватив факел, как дубинку. Жёлтый круг луча упёрся в тупик, также высветив открытую дверь под номером 12, последнюю по левой стене. Сергей осторожно подошёл к двери и посветил в каморку за ней, ожидая в ужасе, что та будет набита злобными стариками. Но нет, на первый взгляд, там не было ничего необычного, лишь множество полок с банками, тряпками, ржавыми железками и прочим хламом. Сергей облегчённо выдохнул. Треть помещения отгораживала деревянная перегородка высотой по пояс. Такие обычно делают для хранения картошки. Заглянув дальше, он оторопел. Невероятно, но за перегородкой зиял открытый люк. Подвал в подвале. Крутой земляной откос вёл вниз, под правую стену, куда-то за пределы здания. Сергей осознал, что слышит какие-то тихие звуки, доносящиеся снизу. То ли шуршание, то ли бормотание. Убрав фонарь за спину, он увидел, что лаз всё равно остался освещённым едва заметным красноватым и колеблющимся светом. Перегнувшись через перегородку, Сергей позвал дрожащим голосом:

— Блоха? Это ты? — затем откашлялся и произнёс более громко, почти крича:

— Эй! Лёха, ты там?

Шуршание стихло, а затем возобновилось. Снизу долетел слабый крик:

— Серый...

Борясь со вновь нарастающей паникой, Сергей перелез через перегородку и начал спуск в зловещее подземелье. Потерна была похожа на нору или даже ребристую кишку, если за рёбра считать небольшие опорные балки. Из-за низкого потолка и крутого наклона Сергею приходилось горбиться и ступать осторожно, съезжая ногами на особо крутых участках. На полпути он подобрал горящий факел Блохи, предварительно заткнув за пояс свой. Меж тем, загадочные звуки стали отчётливее. В них можно было различить шорохи, всхлипы и какое-то непонятное курлыканье. Добравшись до полуоткрытой массивной дверцы, Сергей остановился, сжимая вспотевшими руками фонарик и почти потухший факел. Определённо, он слышал шум борьбы, когда кто-то с отчаянием кряхтел и всхлипывал, пытаясь отбиться от более сильного противника. Сергей очень не хотел лицезреть то, что ждало его впереди. Страх и чувство некой непоправимости овладели им. Но, решившись, он толкнул дверь и направил свет фонаря в сторону шума. Дверь заскрипела и жёлтый круг света выхватил из темноты нечто чудовищное, картину, помрачающую разум. Сергей увидел окровавленного друга, который лежал на полу и вяло отбивался от пожирающих его существ. Носатые карлики-гоблины… или нет — большие птицы терзали Блоху когтистыми лапами и зазубренными клювами. Обернувшись на Сергея, они загалдели и захлопали кожистыми крыльями. Похоже, свет причинял боль их безобразным бельмам.

— Ааа! — завопил Сергей и швырнул факелом в отвратительных птиц, которые и так уже срывались с места, быстро хлопая крыльями и поднимаясь вверх, где, перевернувшись, цеплялись к высокому сводчатому потолку. Луч фонаря высвечивая тварей — потолок оказался покрыт серым шевелящимся ковром из их тел. Словно клинок, рассекающий гнилую ткань, свет рвал этот ковёр на части, заставляя существ расползаться по сторонам. Окончательно разогнав их, Сергей кинулся к другу:

— Ты живой?

Как выяснилось, первое впечатление было ошибочным. Блоху не съели, но изрядно потрепали: множество ссадин на руках, залитое кровью лицо, расплывающееся красное пятно на футболке в районе живота.

— Серёга? Ты видел? — заплетающимся языком пробормотал Блоха. — Чуть не заклевали. Что это было?

— Не знаю, главное, что ты жив, — Сергей вытер краем футболки кровь с лица друга. — Бежим отсюда.

— Голова кружится. — Блоха сел и, пощупав затылок, посмотрел на окровавленные пальцы. — Видишь? Упал, когда спускался.

— Пойдём, пойдём, — нервно проговорил Сергей и поднял друга за руку.

Неровно стоящий на ногах Блоха опёрся на друга, и они поковыляли к выходу.

— Фух, — Блоха присел около двери и продолжил: — Ну вот, упал я и вниз покатился. А эти набросились. Думал, меня наркоманы ножами колют.

Из темноты доносился шорох и тихое лопотание. Брошенный факел еле тлел.

— Не сиди, надо быстрее бежать, — настороженно оглядываясь, сказал Сергей. Он наклонился, проходя в проём, и посветил фонариком вверх, в проход. Увиденное заставило его вскрикнуть и удариться головой о косяк. Словно огромный паук, упираясь тонкими руками и ногами в стены, пол и потолок, навстречу им быстро спускался тот самый старик. Отшатнувшись, Сергей закрыл дверь и навалился на неё плечом.

— Держи дверь! Скорей!

На двери был ржавый засов, который сначала не хотел сдвигаться ни на миллиметр. Прижав дверь сильнее, Сергей ударил по нему основанием ладони, заставив чуть-чуть войти в паз. И в этот же момент в дверь сильно бухнуло снаружи. А потом ещё раз и ещё.

— Что это? — Обомлевший Блоха упёрся руками в дверь.

— Это чудовище, — ответил Сергей и куском кирпича забил засов дальше. За дверью стало тихо.

— Притаился, гад, — сказал Сергей, и внезапная мысль вдруг ошарашила его. — Он убил Зюзю! Задушил, наверно. Там, наверху. А я, балда, думал, что он застрял, поэтому так хрипит.

— Трубец, — выдал Блоха и вновь присел, облокотившись спиной на дверь и вытирая кровь, сочившуюся из пореза на лбу. Сергей поводил фонариком, осматриваясь. Щербатые потолок и стены из красного кирпича, кафель, почти полностью осыпавшийся со стен, груды булыжников и досок, бугристый земляной пол. В дальней стене — широкий арочный проём, темнота за которым беспокойно шелестела невидимыми крыльями. Пахло в этой подземной зале скверно — кирпичной пылью, кровью, дымом и, едва уловимо, чем-то ещё, чем-то нехорошим, гнилым.

— Надо искать другой выход, — сказал Сергей. — Это какие-то старинные катакомбы. По-любому, здесь есть куча выходов.

— Морокун. Это подземелье Морокуна, — заявил Блоха.

— Чего?!

— Через дорогу библиотека, знаешь. Старый-старый дом. С классом ходили туда. Урок по истории родного края...

— И?

— Ну вот, тот дом раньше принадлежал помещику. Не помню имя. Но ходили слухи, что он колдун и морит людей в своих подвалах. Морит — значит, до смерти доводит.

— А как? И зачем?

— Не знаю. Это же слухи. И прозвище у него было — Морокун. На самом деле, он прятал там это... контрабанду. Запретные товары из Индии.

— Впервые слышу такое. Хочешь сказать, он разводил тут чудовищ?

— Нет. Просто вспомнил историю, — ответил Блоха и закашлялся. Он истекал кровью. Поэтому, прежде чем отправиться в путь, они с Сергеем смастерили ему повязку на голову. «Я как Рэмбо» — прокомментировал Блоха. Материалом для перевязки послужила его футболка, остатками которой он заткнул довольно глубокую колотую рану на животе.

За аркой оказалось почти такое же помещение, с той лишь разницей, что из него вело дальше аж три широких и сводчатых коридора. Это был своеобразный перекрёсток подземных улиц. Два прохода оказались наглухо завалены. Друзья вошли в свободный правый. Луч фонаря ползал по земле, а твари напали из темноты под потолком. Услышав шорох сверху, Сергей присел, прикрывая голову рукой с фонариком, и ощутил болезненный удар-укол в кисть. Фонарик упал, а птицы посыпались на них, как горох. Сергей треснул одну из них кирпичом, выронил его и, подобрав фонарик, стал светить им по сторонам и вверх, не забывая отмахиваться другой рукой. Птицеподобные существа быстро ретировались, расползаясь по потолку. Растрёпанный Блоха сидел на земле и стрелял из рогатки им вдогонку. На его плечах появились новые царапины и ссадины. Одна из тварей осталась лежать на полу. Из её разбитой головы текла кровь. Это было грязное серое существо размером с крупного гуся. Оно обладало длинным и узким то ли клювом, то ли костяным выростом с зазубринами по краям, крыльями, как у летучей мыши, мешковатым тельцем и когтистыми лапами. Всем видом тварь напоминала маленького птеродактиля. Рассмотрев, а затем и пнув поверженного врага, друзья побрели дальше.

Они вышли на очередной перекрёсток и решили зажечь оставшийся факел. «Больше света и можно подпалить их» — сказал Сергей. Он шёл впереди, высоко подняв горящий факел и всматриваясь в потолок. Блохе достался фонарик. На этот раз они выбрали прямой путь. Пройдя несколько шагов, Сергей услышал тяжёлый вдох за спиной и обернулся. Блоха сидел у стены. Лицо его побледнело, руки, покрытые синяками и ссадинами, дрожали от изнеможения.

— Опять мутит. И холодно. Внизу, в животе.

Он отлепил от живота тряпку, чёрную от крови, которая и не думала останавливаться.

— Мне приходит трубец.

— Не говори ерунды. — Сергей присел на корточки и вновь прижал кровавый комок к ране друга. — А может, прижечь? Как в фильме «Враг мой».

— Не надо, — испугался Блоха.

— Хорошо, не будем. Просто не надо сдаваться. Отец говорит, что безвыходных ситуаций не бывает.

Блоха печально улыбнулся:

— Знаешь, Серёга, я никогда не звал тебя Психом, как некоторые. Ничего такого. Но всегда хотел знать... Скажи, ты ведь понимаешь, что у тебя нет отца?

Сергей молчал, переживая знакомое ощущение смещения мира и отчуждения от него.

— Ладно, чего это я. Извини, — смутился Блоха. — А знаешь, почему эти гады всё время к потолку липнут?

— Почему?

— Потому что наш верх — для них низ. Они упали изнутри.

— Изнутри?

— Да. Из ада.

Сергей смотрел на осунувшееся грязное лицо друга и думал, что тот начинает бредить от потери крови. Но через некоторое время Блоха смог подняться, бодро отказавшись опираться о плечо друга. Похоже, Сергей опять ошибся в оценке его состояния, излишне сгущая краски. Они продолжили поиски выхода. В одном из бесконечных коридоров затхлый воздух оказался наполнен всё нарастающим запахом падали.

— Фу, ну и вонь, — сказал Сергей и ускорил шаг. — Давай быстрее.

— Угу.

* *

Через некоторое время запах почти пропал. А с ним пропал и Блоха. Обнаружив это, Сергей заметался по сторонам, выкрикивая имя друга. Тени от огня заплясали вокруг. Никто не отвечал. Лишь хлопанье крыльев раздалось где-то вдалеке. Чувство бесконечного одиночества и отчаяния навалилось на Сергея, как темнота на гаснущий факел. Едва сдерживая слёзы, он побрёл обратно, освещая каждый закуток. Стены в этой части подземелья были сильно покусаны временем и покрыты коростой из странной полузасохшей слизи. В некоторых из них зияли большие щели и проломы.

Вновь стал усиливаться запах падали — Сергей возвращался по верному пути. Внезапно, из мрака вынырнул громадный, почти метровый клюв и сомкнулся на правой руке Сергея. Выпавший из неё факел задел клюв, заставив его отдёрнуться и выронить откушенную кисть. Отскочив к противоположной стене, Сергей непонимающе смотрел то на обрубок, то на изуродованную пятерню на земле. Боли не было, лишь ощущение покалывания и онемения, как будто рука просто затекла, или на ней долго сидели. Громадная птица меж тем билась за стеной, просовывая клюв в большую трещину и пытаясь достать жертву. «Я — мясо! — в ужасе подумал Сергей. — Мясо!» Искалеченную руку дёргало, из раны густо текла кровь. И вместе с болью Сергеем начали овладевать безумие и паника. «Мясо! Манекен! — бились мысли в голове, пока он вертелся, точно юла. — Как в фильме «Враг мой»!» Он остановился, подобрал факел и сунул кровоточащую конечность в его пламя. И вот тут пришла настоящая боль. Мгновенно, вспышкой, она пронзила всю его суть и словно бы превратила в один большой зуб, нерв которого медленно удаляли без наркоза. Ослепленный болью, Сергей бросил факел и шагнул вперед. Нога потеряла опору, и он провалился в пустоту. В тёмное никуда.

* *

Отец говорит, что измученный усталостью мозг может принять любое шевеление во сне за падение. Дёрнувшись, нога делает движение, но при этом нет никакой опоры на стопу. И пока человек осознаёт это, проходит миг или вечность, заполненная ощущением падения в бездну.

* *

Сергей засучил ногами по простыне, словно крутя педали, и проснулся в палате. Белый потолок. На высокой стойке — полиэтиленовый мешочек с прозрачной жидкостью и трубочкой, спускающейся вниз и зарывающейся под кожу предплечья. Обе руки на месте. Справа — какие-то загадочно перемигивающиеся приборы-ящички. А слева, в белом халате — отец. Он сидел на стуле и улыбался. За его спиной была перегородка из матового стекла с дверью посередине. За ней мелькали людские тени.

— Привет, — сказал отец. Улыбнувшись, он становился похожим на Арнольда Шварценеггера.

— Привет, — тихо ответил Сергей. Его горло слегка пересохло. Он вспомнил, что его и Блоху сильно избили беспризорники в подвале. И, наверное, убили бы, если бы не Зюзя, убежавший за помощью. С содроганием он вспомнил и их предводителя, старого уголовника. Банда малолетних карманников и грабителей работала на него. В подвале они хранили награбленное.

— Я видел сон. Про чудовищ, — сказал Сергей. Он припомнил, как старик грозился пытать его и отрезать руку огромными ржавыми ножницами по металлу. — Там была большая птица. Она откусила мне руку.

— Тебе опять снился подвал и эти подонки?

— Да. И ещё там был ты. Вернее, твой голос. Ты говорил со мной.

Отец опять улыбнулся.

— Ты разговаривал во сне. Что-то про мертвецов и солярку. Я шёпотом отвечал.

— Вот это да! Здорово! А где мама?

— Занята. Ты же знаешь, «Просто Марию» она не ни за что не пропустит.

— Да? — Сергей удивился. — А чем так воняет?

— Сегодня рыбный день. А может, тётя Таня что-то жарит, — ответил отец, и Сергей заметил, как сильно он похож на Брюса Ли.

— Ясно, — вздохнул Сергей. Тени за перегородкой задвигались и заметались. Зашуршали. Словно птицы. Он забеспокоился.

— Там что-то случилось?

Погас и вновь включился свет. А отец ответил:

— Ну, это же больница. Кого-то ещё привезли. Или Блоха подох.

— Что? — ужаснулся Сергей и понял, что не знает, на кого похож отец. Более того, он не видит его лица. Зрение пропадает пятном именно на голове отца. Вдруг всё здание тряхнуло.

— Землетрясение, — сказал безликий отец. — Рогатка лучше самострела, поверь мне.

* *

Сергей ничего не понимал. За перегородкой галдели птицы. Штукатурка стен стала осыпаться, обнажая красную кирпичную кладку. Разбив стекло, в окно протиснулся огромный клюв.

Сергей открыл глаза и увидел во тьме фонарик, лежащий на куче серых палок. Он светил куда-то назад. Невыносимо воняло падалью. Твари галдели и хлопали крыльями где-то совсем рядом. Осознав, что валяется на груде костей, Сергей попытался встать, но не смог. Из него выбило дух, руки и ноги отнялись, как год назад, когда он шмякнулся оземь, сорвавшись с тарзанки. Хотя нет, руки шевелились. Он поднёс к лицу обрубок, тёплая кровь залила глаза. Вытерев лицо, он протянул целую руку к фонарику и взял его.

Оказалось, фонарик находился на краю пропасти. Освещая пространство вокруг и ворочая головой, Сергей понял, что лежит на уступе. Ближайшая стена пропасти кишела птицеобразными существами, которые, недовольно клокоча, разлетались и расползались от света. «А Блоха, наверное, там, внизу» — подумал Сергей. Холодное безразличие опутывало его. Боль и вонь стали ощущаться словно сквозь пелену. Не боясь птиц на стене, он светил теперь только вверх, на дыру в потолке, из которой свалился. Он не хотел, чтобы громадная тварь снова застала его врасплох, и намеревался светить и светить, чтобы она не осмелилась сунуться сюда. Поэтому Сергей и не замечал, как из бездны поднимается ещё одно гигантское крылатое существо. «Поговори со мной, отец» — промелькнуло в его голове, прежде чем её раскроило одним ударом огромного зазубренного клюва.

Автор: Константин Молодчиков

 

[zrtstr]

В начале двухтысячных годов один небольшой журнал Великобритании, выходивший в течение нескольких лет на территории графства Эссекс, опубликовал любопытный рассказ. Репортер этого издания взял интервью у 52-х летнего хирурга, поведавшего, на мой взгляд, одну из самых трагичных и ужасных историй о случайном захоронении еще живых людей. Я не знаю, почему эта история не получила широкой огласки, хотя она, вне всякого сомнения, имеет на это право. Я пробовал найти упоминания об этом случае в Интернете, но безрезультатно. Наконец, недавно я обратился к одному своему знакомому, большому поклоннику английской культуры и обладателю поистине огромной коллекции городских легенд и просто интересных историй «старушки Англии» (как он сам ее называет). Он-то и порадовал меня приведенным ниже текстом. Хочу отметить, что текст несколько переработан и, в единственно сохранившемся варианте, представляет собой не интервью, а скорее связный рассказ. Однако, знакомый заверил меня, что данный текст является оригиналом, за исключением особенностей перевода, удаления вопросов репортера и незначительных связок между предложениями для гармоничности рассказа. Прямая речь рассказчика, а также все примечания автора переданы в точности.

«Мое имя Дэвид Кэттон (имя изменено — прим., автора). Я родился в городе Норидже на востоке Англии, где прожил с родителями до восемнадцати лет. Окончив школу, я поступил в только что основанный Уорикский университет графства Уэст-Мидлендс, а, получив высшее образование, переехал в городок Харлоу, где и прожил с семьей до нынешнего момента. Всю жизнь я проработал хирургом в местной больнице. У меня есть жена и двое детей. Я с юношества болею за футбольную команду Ковентри-Сити, увлекаюсь астрономией и нумизматикой, мечтаю побывать Нью-Йорке и пешком пройти через весь Бродвей-стрит. Пожалуй, это все, что Вам надо обо мне знать. Не вижу необходимости и в этом, но раз Вы настаиваете.

Это произошло около месяца назад, двадцать третьего апреля, если быть точным. Жена обнаружила мое «тело» в гостевой спальне, на кровати. Я лежал и не подавал никаких признаков жизни. Приехавший позже врач зафиксировал смерть. Я знаю его лично. Уже несколько лет мы работаем в одной больнице и никаких претензий к нему я не имею. Мое «тело» увезли в морг. Вскрытие делать не стали по настоянию «вдовы» и уже на следующий день началась подготовка к траурной церемонии. Еще через день меня похоронили…

Все это я узнал позже, но Вы ведь не для этого приехали ко мне, верно?

Да… Знаете, когда-то я задумывался над тем, как это должно быть страшно — впасть в летаргический сон и по ошибке быть похороненным заживо. Все об этом задумывались. Позже я пришел к выводу, что, скорее всего, для большинства несчастных, это не такая уж и катастрофа, потому что все они умирают во сне, так и не придя в сознание. Мне в этом отношении «повезло».

Судя по всему, я пришел в себя через пять-семь часов после погребения. Все было как в тумане. Я ненадолго возвращался в сознание и снова засыпал. Помню только одно, как какая-то часть меня все это время недоумевала: почему так неудобно, почему так тесно и душно? Но тяжелая дрема, походившая более на обморок, раз за разом брала верх. До сих пор не знаю точно, было ли это тяжелым последствием летаргии, или же начинал сказываться дефицит кислорода. В какой-то момент я окончательно очнулся. Никаких мыслей не было. Я просто лежал и недоуменно хлопал глазами. В голове туман, а перед взором абсолютная чернота и ни единого звука — не сразу и поймешь, что уже проснулся. Сколько я так лежал, пытаясь сообразить, где я и что со мной, не помню. Мое тело настолько замерзло и онемело, что я практически его не ощущал. Голова не работала. Даже утром, спросонья, достаточно долго приводишь мысли в порядок. Что уж говорить о сне, продлившемся более трех суток. Мне было трудно дышать и очень хотелось пить. Я как мог размял тело, поочередно напрягая мышцы, после чего попробовал встать. Сделать этого мне не удалось, как и не удалось вообще хоть немного пошевелиться. Что-то сковывало мои движения. Помню свою первую, совершенно идиотскую мысль: «Я запутался в одеяле». Я снова попробовал встать, и вновь безуспешно.

Начал появляться осознанный страх, а он в свою очередь перерос в удушающий ужас. Я рванулся, но и этого мне сделать не удалось: там, где я застрял, было так тесно, что не получалось даже вдохнуть полной грудью. Мне захотелось закричать, и в этот момент я сделал для себя еще одно неприятное открытие — мои губы были сшиты изнутри аккуратными стежками, а челюсти скреплены специальными скобами. Так поступают с покойниками, чтобы во время траурной церемонии их рот был закрыт…

Но я не мог поверить!

Я сдавленно застонал и, обезумев от ужаса, заколотился сильнее прежнего. Этот страх не описать словами. Выбившись из сил, я заплакал. Рыдания сотрясали мою глотку, но ни единого звука не вырвалось из-за зашитых губ и сцепленных челюстей. Я беспомощно царапал руками деревянную крышку, слабо стучал, старался разорвать ногтями нежный шелк обивки и плакал, плакал навзрыд, как не плакал никогда в жизни. Я сходил с ума и вертелся в своей ловушке уже не как разумный человек, а как жук, которого злые дети поместили в спичечную коробку. Не было у меня уже ни души, ни мозга, а был только страх.

Сейчас я припоминаю, что в один из моментов либо потерял сознание, либо уснул, либо настолько потерял разум, что попросту перестал воспринимать реальность. Так или иначе, но я очнулся. Очнулся и… пережил все заново.

Так хотелось верить, что все произошедшее ни что иное, как страшный сон! И я поверил… И верил! Верил даже тогда, когда вновь почувствовал нитки и метал во рту, верил, когда снова не смог пошевелиться, когда втянул ноздрями отвратительный запах сырой земли, когда водил окоченевшими руками по оббитой шелком крышке гроба… Сколько я так метался, не знаю, но потом на меня напала апатия. Настолько сильная, что я просто замер, прикрыл глаза и почти перестал дышать. В тот миг я осознал, какое же это счастье просто пить, есть, дышать, быть с не зашитым ртом, сгибать ноги в коленях. Как мне хотелось согнуть ноги! Это просто поразительно, когда ты не имеешь возможности просто ощупать свое тело и не знаешь, что творится с твоими ногами. Минута сменяется минутой. Поверьте, одна минута под землей — это вечность. За минуту в обычной жизни всегда что-то меняется: падает лист с дерева, проезжает машина, облако закрывает собой весеннее солнце. Под землей за минуту не меняется ничего. Каждый миг тебя буквально рвет на части от ужаса и безысходности. Капля за каплей разум и все то, что есть в тебе человеческого, уходят прочь. Навсегда. Ты перестаешь быть человеком, ты не животное, не птица и не ящерица. Ты — гигантская, гипертрофированная амеба, огромный гриб, не живой и не мертвый, никакой. Годы будут сменяться годами, поколения – поколениями. Люди будут жить, умирать, воевать, покупать, торговать, праздновать… а ты будешь лежать здесь. Всегда. В этом же самом костюме, в этой смиренной позе, сначала живой, а потом мертвый. Только это изменится в какую-то минуту.

В жизни бывает много трудных и сложных ситуаций. Человек может оказаться посреди пылающего дома, в трюме терпящего крушение корабля, в падающем самолете. Все эти и другие подобные ситуации объединяет одно — ты надеешься. Надеешься, что пожар потушат, спасательное судно подоспеет вовремя, а пилот в последний момент ухитрится выровнять самолет. Даже обреченные люди перед гибелью имеют роскошь тешить себя надеждой. Кроме тех, кто оказался в ситуации, схожей с моей. Здесь надежды нет. Тебя похоронили, закопали осознанно, попрощавшись навечно, и не имея причин выкопать тебя обратно. Это ужасно.

Итак, я продолжал лежать. Паника сжирала меня изнутри, но я не мог выплеснуть ее ни криком, ни ударом кулака, ни чем бы то ни было еще. Голова работала просто отвратительно, не порождая ни слов, ни связных мыслей. Их заменили мутные, нечеткие образы и чувства, одно хуже другого. Медленно, но неуклонно я впадал в бред. Сейчас можно было бы высчитать в точности, сколько клеток мозга я потерял за время своего захоронения от недостатка кислорода. Только это ни к чему.

Миновал час, а может быть и десять часов. Я все глубже уходил в себя, обливался потом и слезами, скулил и продолжал бесцельно водить руками по тесным стенкам собственного склепа.

Минута. Еще минута. Еще минута. Минута. В очередной раз очнувшись от бредового состояния, я обнаруживаю в руках некий предмет. Из-за холода и многих других факторов, я почти утратил чувство осязания. Много времени ушло на то, чтобы понять, что это такое, но когда я понимал… Не объяснить. Появилась та надежда обреченного, само право Надеяться, о котором я говорил выше.

Это был сотовый телефон.

Я вспомнил приложение к своему завещанию, нечто вроде последнего волеизъявления, где как раз говорилось о сотовом телефоне. Господи, как я был благодарен своей жене за то, что она не забыла о моей маленькой просьбе! Голова просветлела, радость вырывалась наружу новыми порциями рыданий и нетерпеливым мычанием. Некоторое время ушло на то, чтобы просто включить телефон. Сделать это окоченевшими руками оказалось непросто, но я справился. Он приветливо завибрировал и впервые за целую вечность я увидел свет, зеленый, до боли яркий, но такой родной и приятный! Теперь секунды понеслись для меня с бешеной скоростью. Я почти ощущал, как время со свистом проносится мимо. Долго, очень долго я вглядывался в экран. Что он там пишет? Пудовый валун упал на мою грудь, когда я, наконец, разобрал надпись.

В телефоне не было SIM-карты…

«Это невозможно»,- подумал я. Но проклятый телефон считал иначе. Я принялся обшаривать карманы, но ничего там не обнаружил. От слез перед глазами все плыло. Наконец, я догадался вытереть глаза платком, что находился в моем нагрудном кармане и, используя свет дисплея, как фонарик, методично обшарил все доступное моему взору пространство. Я чуть не разорвал свои губы радостным восклицанием, когда обнаружил SIM-карту, неприметно заткнутой за правый лацкан пиджака. Там же находился листок с записанным PIN-кодом.

Тем временем, положение мое становилось все более плачевным. Меня нещадно клонило в сон от недостатка кислорода, а от нестерпимого холода тело немело все сильнее и сильнее. Но я не мог сдаться сейчас.

Мне пришлось выключить телефон, чтобы вставить в него карту. О! Я проработал хирургом больше тридцати лет и по долгу профессии обладаю прекрасной моторикой рук, но еще никогда я не сталкивался с задачей более сложной, чем эта! Руки не слушались команд, подаваемых ослабленным мозгом, чертова симка постоянно выпадала и ее приходилось искать на ощупь, разные посторонние, совсем ненужные мысли мешали сосредоточиться на главной цели. Чего я только не передумал за это время! А что, если на SIM-карте нет денег? А если телефон не поймает связь из-под земли? А вдруг супруга неправильно записала PIN? А если еще что-то, чего я не предусмотрел?! Но чудо случилось, и вот, спустя еще одну вечность, в моей руке снова вибрирует телефон, а тьму разгоняет зеленый свет экрана. Индикатор, отвечающий за уровень сигнала, показывает, что звонить можно, но не мешало бы и выбраться на более открытую местность. Я тоже так считал.

Рука машинально набрала номер приемного отделения моей родной больницы. Я знал, что трубку возьмет либо невероятно толстая и стервозная Энид, вечно теряющая свои очки и мазь от герпеса, либо старая дева Джесика, готовая сутками пить травяной чай и раскладывать пасьянсы на истертых и до невозможности засаленных картах. И ту, и другую я готов был сейчас же расцеловать.

Некоторое время в трубке звучали длинные гудки, после чего послышался грубый голос Энид. Сердце екнуло от радости, слезы снова заструились по щекам, грозя обезвоживанием или, как минимум, небольшим потопом. И я кричу от радости и, едва сдерживаясь от переполняющих чувств, объясняю Энн, что произошла чудовищная ошибка и я жив, но… ничего этого нет. Я лишь невнятно мычу, потому что рот мой склеен, зашит и скреплен железными скобами.

Энид еще несколько раз повторяет «Алло! Я вас слушаю», после чего кладет трубку. Я роняю телефон и теряю сознание. Очнувшись вновь, я с трудом припоминаю все случившееся. Голова буквально раскалывается от боли. Воздуха остается все меньше и меньше, и счет уже идет на минуты. Когда я «распаковывал» свой рот, когда вырывал с мясом нитки и отдирал от десен скобы, сознание покидало меня не меньше десяти раз. Под конец я находился не в сознании даже, а в полусознании, ничего не соображая и не понимая, кто я, где я и что со мной. Все силы, умственные, моральные и физические были направлены теперь на одно единственное действие — телефонный звонок.

Тот разговор смутно припоминается мне. Знаете, как давно забытый эпизод из детского сна. Энид сначала не поверила мне, сказав, что если это шутка, то очень глупая. Потом она, кажется, положила трубку. Я позвонил снова, и вновь она не поверила. Мне пришлось напрячься и выудить из головы несколько воспоминаний, связанных только с нами. Надо отдать должное девице: убедившись, что это действительно я, она не упала в обморок и не растерялась. Она что-то быстро заговорила в трубку, но я уже не мог разобрать ее слов. Звуки, образы перед глазами, чувства, страхи, мысли, все слилось для меня в одно единое нечто, и я окончательно отключился.

Меня успели спасти…

Не стану рассказывать, как долго я и все мои родные приходили в себя после случившегося. Это скучно и, на мой взгляд, довольно занудно. Все эти курсы реабилитации, психологическая помощь, разыгравшиеся на фоне произошедшего фобии и страхи. Это все детали, которые, при необходимости, Вы сможете додумать и сами. Пора завершать.

Я долго и много думал и раньше над тем, как жестока бывает жизнь. Мы все боимся смерти, а зря. Смерть неотвратима, прямолинейна и честна. А жизнь нет. Жизнь дает несчетное число плохих вариантов. Она глумлива и беспощадна ко всем без исключения. Рано или поздно жизнь подкинет тебе такой сюрприз, что и глазам своим не поверишь. Смерть в этом отношении более гуманна…

Сейчас я думаю об этом каждый день. Спросите, о чем я? А вот о чем. Во время моего рассказа, у Вас могли возникнуть вопросы: почему врач, осматривавший мое «тело», так легко зафиксировал смерть? В связи с чем медики решили не проводить вскрытие? Как так получилось, что уже на следующий день после моей «смерти» все было готово к церемонии? И, наконец, откуда у 52-х летнего мужчины взялось подробное завещание, да еще и с приложением в виде последнего волеизъявления? Так, будто все готовились к моей кончине.

Дело в том, что все, в том числе и я сам, действительно готовились к похоронам. За три месяца до описанного мною происшествия, доктора поставили мне неутешительный диагноз — рак легких 4 стадии. Как правило, люди с таким диагнозом не вытягивают и полугода, так что это не диагноз, а приговор. Вот так…

Я не хочу кого-либо разжалобить, но представьте, каково мне теперь? Чудесное спасение?.. Побывать в могиле и выбраться оттуда лишь для того, чтобы через месяц-другой снова вернуться обратно. Это ли не доказательство гадкой натуры всеми нами любимой Жизни? Я доживаю свой век и не перестаю удивляться. Кого я мог настолько сильно разозлить на небесах, что надо мной сыграли столько злую шутку? Это страшно, удивительно и нелепо, но, в первую очередь, это чертовски обидно. Последние дни моего существования превратились в какой-то дьявольский анекдот, над которым можно лишь посмеяться, да и то сквозь слезы. И я смеюсь, потому что больше мне ничего не остается.

И последнее. Недавно я посетил свою первую могилу. Я попросил, чтобы ее оставили, вместе с надгробной плитой, где все еще выбиты мое имя и дата смерти. Знаете, любезный друг, если ее не тронут, то я наверное буду единственным человеком во всей Великобритании, у которого не одна, а сразу две могилы! И это еще одна шутка из моего предсмертного анекдота.

Вот так. На этом я закончу. Желаю Вам всего хорошего.»

Дэвид Кэттон скончался 23 июня в возрасте 53-х лет, утром в День своего рождения. Он похоронен на небольшом кладбище в пригороде Харлоу. Достоверно известно, что перед смертью он попросил супругу не класть в его новую могилу мобильный телефон…

 

[zrtstr]

Запруда Динкера

Эту байку мне рассказал один старатель. А я просто помалкивала, да слушала.

Сразу скажу, она ко мне никакого отношения не имела. Она была пассией Джима с головы до пят — и со всеми прелестями посередке.

— Джим, — сказал я ему, — не стоит брать ее с собой.

— Еще как стоит, — заявил он.

— Пользы от нее никакой не будет, одни только ссоры да неприятности.

— Зато она зашибись какая красивая, — возразил Джим.

Что ж, тут мне крыть было нечем, но дела это не меняло.

— Она хочет увязаться с нами из-за той жилы. Золото ей наше нужно, вот что. Слушай, да ведь ты ей даже не нравишься.

Глазки у Джима заблестели, и я прямо-таки увидел, как он припоминает прошлую ночь, когда он вволю попользовался прелестями Люси. Мы наткнулись на нее накануне днем, когда с важным видом выходили из пробирной конторы, и это сразу заставило меня насторожиться. Я так думаю, она давно околачивалась поблизости и дожидалась, пока ей навстречу не выйдет парочка ухмыляющихся старателей.

И тут же подцепила Джима.

Джим у нас простак, потому она и начала клеиться к нему, а не ко мне. Сообразительности у него не больше, чем у лепешки ослиного дерьма, и это ясно читается у Джима на лице.

Может, вы подумали, что я зря качу на парня бочку, а все оттого, что меня завидки взяли, ведь выбрала она не меня. Но это не так. Джим не моложе меня. И одевается он ничуть не наряднее, и пахнет от него ничуть не лучше, так что я такой же симпатичный парень, как и он. К тому же мы с ним равноправные партнеры, о чем Люси не могла знать с самого начала.

Нет. Просто Джим — ходячий образец идиота, а у меня куда получше с мозгами и здравым смыслом.

Я не из тех, кого можно увести куда угодно, привязав веревочкой за…, но про Джима этого не скажешь, и Люси это сразу поняла.

И вот, не успел я и глазом моргнуть, как остался сидеть в одиночестве в салуне, а Джим заперся с ней в шикарном номере «Джеймстаун отеля», убедив себя в том, что по уши влюблен.

Тут пора вернуться к заблестевшим глазкам Джима. Блестеть они начали на следующее утро, когда мы доедали отбивную с яичницей.

— А сдается мне, что она меня еще как любит, — сказал он. Зато ты ей не очень-то приглянулся, Джордж.

— Что ж, веселенькая ситуация. Вспомни лучше, сколько лет мы с тобой ходим в партнерах.

Он наморщил лоб и стал вспоминать.

— Точно не скажу, но долго уже.

— Чертовски долго, и теперь ты собираешься подложить нам обоим свинью. Ничто не приносит столько неудач, как баба на прииске, и ты знаешь это не хуже меня. Вспомни лучше, что приключилось на прииске Керн с Биллом Плейснером и Майклом Мерфи.

Джим пораскинул мозгами и начал отыскивать ответ между зубьев своей вилки.

— Ну, тогда дай я тебе напомню. Так вот, Билл и Майк были закадычные приятели, водой не разольешь. И дружили они больше лет, чем у тебя осталось зубов.

— А у меня еще много зубов осталось, — объявил Джим.

— Вот-вот, и я об этом же. Словом, много лет. Никто не дружил так крепко, как Боб и Майк…

— Ты вроде говорил, его Биллом звали.

— Его звали Роберт Уильям. Кто называл его Боб, кто Билл. Так вот, Боб и Майк жили, как братья, то самого того черного для, когда у них на прииске появилась женщина. она тут же приклеилась к Майку, а к Бобу относилась так хреново, будто у того чесотка. Бедный Боб, бросили его холодного и одинокого. Но стал ли он жаловаться и качать права? Нет, сэр. Не такой он был парень, и все свои беды переносил молча. И помнишь, что случилось потом?

— А как девушку-то звали? — спросил Джим.

— Грета.

— Помню, ходила у нас в воскресную школу Грета Гарни. Рыжая. А та Грета, что связалась с Майком, тоже рыжая была?

— Да вроде нет.

— А разве ты ее не видел?

— Слушай, дай мне рассказать до конца, ладно? Ты способен вывести из себя даже приют для калек и слепых.

— Да я только…

— Да не твоя это была Грета. какая-то другая Грета. так вот, слушай, что я хочу тебе втолковать — едва она появилась на прииске, на головы бедных Билла и Майка обрушились несчастья и трагедии. мало того, что она с презрением отвергла Билла и превратила двух закадычных друзей в врагов. Нет, сэр. Это было само по себе плохо, но самое скверное ждало их впереди. Вышло так, что она смылась от своего мужа. Но никому об этом не сказала. Совсем наоборот, даже не заикнулась о том, что она замужем. А мужем у нее был Лем Джасперс, одноглазый ворюга из Фриско. И он начал ее разыскивать. И отыскал ее у Билла и Майка и убил всех троих.

— Убил?

— Он убивал их жестоко и медленно. Я рассказал бы тебе поподробнее, да не хочу портить тебе завтрак. Скажу только, что приятного было мало. Он выжег Майку глаз горящей палкой за то, что он смотрел им на Грету. А потом отрезал Майку… охотничьим ножом и запихал его Грете между ног. «Ты так хотела его заиметь, — сказал он, — так получай».

Джим заметно побледнел.

— А когда они умерли, — продолжил я, — он содрал с Греты кожу. Ободрал ее, как кролика. Кожу с лица бросил в костер, а остальную задубил. Мало того, что он сделал себе мешочек для табака. Он выкроил себе из ее кожи пару новых мокасин, чтобы иметь удовольствие постоянно попирать ее ногами.

— Какая низость, — выдавил Джим.

— Но это еще не самая большая низость. Лем не успокоился, отомстив Грете и Майку. Он связал и бедного Билла и выпотрошил его, как форель. Представляешь, Билл был невинен, как младенец, он даже не прикоснулся к Грете, но Лем все равно его зверски убил.

— Зря он это сделал.

— Зря или не зря, но Билл умер ужасной смертью, и все из-за того, что его приятель его предал и связался с бабой. Я ведь тебе уже говорил, что баба на прииске — самое большое несчастье.

— А что с Лемом было дальше?

— Да откуда же мне знать? Вполне могло случиться и так, что ему надоело быть вдовцом, и он окрутил твою Люси.

Джим надолго задумался, одной рукой ковыряя вилкой в тарелке, а пальцем другой подбирая с нее остатки яичного желтка. Кончив облизывать палец, он поднял на меня глаза. Я увидел, что он благодарен мне за предупреждение. Но сказал он вот что:

— Будем держаться начеку. И если этот Лем объявится, мы с тобой его пристрелим.

Знаете, то количество воздуха, которое человек может потратить за свою жизнь, как-никак не беспредельно. Я понял, что только что извел массу воздуха, и все зря. С тем же успехом я мог все это рассказать ослиной заднице.

В то же утро, но позднее, когда перед тем, как мы все втроем собирались отправиться, Джим отвел меня в сторонку.

— Я поговорил с Люси, — прошептал он. — Она не знает Лема Джаспера, но однажды встречалась с Джаспером Уиггенсом. И говорит, что никогда не была за ним замужем.

Я рассчитывал, что Люси начнет относиться ко мне потеплее, едва узнает меня получше. ей предоставилась такая возможность по дороге на прииск, но мои надежды не оправдались.

Она продолжала смотреть на меня таким взглядом, словно у меня из носа постоянно свисала какая-то дрянь.

На дорогу у нас ушло больше времени, чем следовало. Довольно-таки часто они оставляли меня на тропе, чтобы я смог составить мулам компанию, и Люси уволакивала Джима в кусты. По большей части она делала это, чтобы меня помучить, и каждый второй раз возвращалась полурасстегнутая, чтобы дать мне взглянуть на те места, к которым мне не суждено было прикоснуться.

Ни одна из женщин, что встречались мне в жизни, не вела себя так жестоко и хладнокровно.

И все же я пытался оставаться с ней в хороших отношениях. Мне хотелось добраться хотя бы до ее наружных красот, если ничто больше мне не светило. И кто знает, вдруг мне повезет и побольше?

Что что бы я ни проделывал, она меня отвергала.

Она с презрением относилась даже к моим байкам. Джиму столь же нравилось их слушать, как мне — рассказывать. В первый же вечер, когда я рассказал свою коронную историю о скво с двухголовым младенцем, она просидела у костра вздыхая и закатывая глаза. А история была такая. Одна из голов любила сосать молоко из одной груди, а другая столь же страстно рвалась к другой. Беда была в том, что каждая голова хотела сосать из соседней груди, так что бедной скво приходилось во время кормежки держать младенца вверх ногами. Тогда маленький уродец сосал в свое удовольствие. И кончилось все тем, что он так привык находиться вверх ногами, что так и не научился ими пользоваться. он ходил на руках, болтая ногами в воздухе, и в один прекрасный день утонул, переходя вброд ручей, где глубина была чуть выше пояса.

Так вот, Джим едва не помер со смеха, когда я рассказывал эту байку, а Люси вела себя так, словно желала мне или помереть, или заткнуться.

Не успел я начать новую историю, как она мне сказала:

— Джордж Сойер, вы настолько же грубы, насколько долог день. Я предпочту, чтобы меня укусила змея, чем выслушаю еще одно ваше отвратительное вранье.

— Но почему, он же правду рассказал, — заступился за меня Джим.

Она посмотрела на него. Глазки у нее были симпатичные и поблескивали в свете костра, но тепла в них было ни капли.

— Если ты веришь, что все это правда, дорогой мой Джимми, то значит у тебя в голове вместо мозгов опилки.

Дорогой мой Джимми посмотрел на меня и нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

— Так ты все наврал?

— Еще ни одно слово лжи не срывалось с моих губ. Да я сам видел, как парнишка утонул. Обе головы у него были в ручье, а ноги дергались, как у висельника.

Джим повернулся к Люси, приподнял брови и сказал:

— Поняла?

— Все, что я поняла, — огрызнулась она, — так это то, что один из вас брехливый дурак, а второй — идиот. И я начала задумываться, зачем я вообще с вами связалась, Джеймс Биксби.

Весь дух из Джима вышел, словно воздух из проколотого воздушного шарика. Ужасное было зрелище. Он съежился возле меня и молчал, а Люси отошла от костра и закуталась в свои одеяла.

Я попытался его развеселить.

— Не хочешь послушать историю о том, как я провалился в зыбучие пески, и…

— Не могло этого быть, — пробормотал он и посмотрел на меня так, словно застукал с пятым тузом в руках. — Провались ты в зыбучие пески, Джордж, ты бы сейчас был покойником.

— Да, мог быть покойником, не окажись у меня под ногами такой кучи скелетов, что я приспособил их вместо лестницы, и…

По его глазам я понял, что он снова начинает мне верить, а сомнения его понемногу растворяются. Но тут его неожиданно позвала Люси.

— Слушай, уйди от этого безбожного враля. Немедленно. Я замерзаю. Шел бы лучше меня погрел.

Едва Джим это услышал, как тут же вскочил и умчался к ней.

Я остался один и стал прислушиваться к веселому потрескиванию костра, шороху ветра в деревьях и стонам и визгу Люси, очень похожим на звуки, которые издает свинья, когда в нее тыкают горячей кочергой.

Да и моя кочерга от таких звуков тоже раскалилась.

А Люси не была свиньей, хотя и кричала очень похоже.

Сидел я у костра и чувствовал себя так, словно стал тем двухголовым парнишкой. Одной моей голове казалось, что было бы весьма неплохо отодрать ее. А другая с тем же удовольствием пустила бы в нее пулю.

Но ни одна из моих голов так ни на что и не решилась.

После того первого вечера я больше не рассказывал никаких историй. Пару раз я предлагал что-нибудь рассказать, но Джим лишь печально покачивал головой, а Люси плевала в костер.

В конце концов мы добрались до нашего прииска неподалеку от Станислауса. К хижине мы подошли уже в темноте, и Люси тут же высказала все, что про нее думала. Я ненавязчиво посоветовал ей провести эту ночь под светом звезд, а она столь же ненавязчиво посоветовала мне заткнуть хлебало.

Потом добрую часть ночи она ворочалась и все жаловалась на то, как трудно дышать в этой маленькой комнатке, как нуждается женщина хоть в какой-нибудь уединенности, и наверняка это последняя ночь, которую она проводит под одной крышей с Джорджем Сойером, лжецом, чьи привычки и характер настолько отвратительны, что они ничуть не лучше чумы или могильных червей.

Люси не только скрежетала зубами и горько жаловалась, что ей приходится прозябать в такой «лачуге», но к тому же отказала Джиму в своей благосклонности. "Моя скромность этого не позволяет, — заявила она, — когда он сопит у нас за спиной".

Я принял ее слова о скромности за шутку, но ни я, ни Джим не стали счастливее от ее решения, потому что оно прихлопнуло все мечтания каждого из нас. Еще по дороге я стал неравнодушен к издаваемым ею звукам, и стал дожидаться того времени, когда мы окажемся в хижине втроем. Она была полностью права насчет тесного помещения. Если бы они с Джимом начали заниматься любовью, я наверняка бы услышал побольше, чем просто стоны и вскрики. Да и увидел бы, скорее всего, побольше. По моим прикидкам, Люси это весьма бы устроило. Чем больше ей удавалось бы меня мучить, тем лучше бы она себя чувствовала.

Но, возможно, она решила, что я слишком разгорячусь и пожелаю к ним присоединиться.

Может, она была и права.

В любом случае, она не стала рисковать и предоставила Джиму провести эту ночь в одиночестве.

Пытаясь заснуть, я начал мысленно перечислять все то, что она успела сделать со мной и Джимом.

Она украла у меня лучшего друга. Они лишила меня и Джима удовольствия, которое мы получали от моих историй. И, наконец, начала утаивать свои прелести, лишив Джима причины, из-за которой он притащил ее сюда, а меня — удовольствия понаблюдать, как ее будут трахать.

Я уже говорил, что никогда не встречал более жестокой и хладнокровной женщины.

Поднявшись поутру, Джим прихватил топор и отправился в лес валить деревья, намереваясь пристроить к хижине верандочку для своей леди. Я решил предоставить ему заниматься этим в одиночку. Сам я здесь для того, чтобы копать золото, а его леди может спать хоть в грязи, мне на нее начихать.

Я взял кайло, пришел в забой и принялся за работу, но чертова баба все не выходила у меня из головы. Я размышлял о ней и гадал, чем же она может заниматься, оставшись совсем одна. Весьма скоро я пришел к выводу, что сейчас самое время нанести ей визит. Раз уж Джим не сможет помешать делу, может, я смогу с ней договориться. Или, по крайней мере, высказать ей свое мнение.

И я отправился ее разыскивать. В хижине ее не оказалось, не было ее и возле реки. Я порыскал по окрестностям и довольно скоро на нее наткнулся.

Люси стояла на берегу запруды Динкера и снимала с себя одну тряпку за другой. Я юркнул за большое старое дерево и раскрыл глаза пошире. По дороге сюда мне довелось увидеть кое-что из ее выпуклостей, но теперь я увидел ее во весь рост и перестал удивляться, почему Джим не смог не притащить ее сюда. От ее вида даже у покойника перехватило бы дыхание.

Я так увлекся подглядыванием, что она успела войти в пруд по колено. Тут я опомнился и выскочил из-за дерева.

— Эй! — заорал я. — Быстро вылезай оттуда!

Она подпрыгнула, словно я ткнул в нее палкой. Наверное, она позабыла о своей скромности, потому что повернулась ко мне и уперлась кулаками в бедра, даже не пытаясь прикрыться.

— Джордж Сойер! — заверещала она. — Сукин ты сын! Грязный, прогнивший, грубый, прокаженный сын проститутки, зарящийся на чужое!

— К твоему сведению, я никогда не зарился на чужое, — сообщил я и начал спускаться к ней по склону.

Она протянула ко мне руку и потрясла пальцем. затрясся при этом не только палец.

— Не подходи ближе! Катись отсюда! Ты, скотина, только попробуй спуститься вниз!

Я продолжал идти, и она начала пятиться, пока вода не дошла ей до пояса. К этому времени она вспомнила о своей скромности и юркнула в воду, оставив над водой только голову.

— Будь я на твоем месте, я не стал бы этого делать, — сказал я. Потом уселся на торчащий на берегу пенек. Рядом со мной лежала куча ее одежды, но я даже не стал класть на нее ноги. — Послушай лучше, что я тебе расскажу, красотка, и вылезай из воды как можно скорее.

— Черта лысого ты этого дождешься!

— Если уж ты хотела вымыться, тебе надо было пойти к реке. Но только не входить в воду здесь.

— Куда хочу, туда и хожу. К тому же вода в реке такая холодная, что я превратилась бы там в ледышку.

— Знай, что ты сейчас в запруде Динкера, — сообщил я.

— Ну и что? Хорошая запруда. Вернее, была хорошая, пока ты сюда не приперся. Так что катись, откуда пришел.

— Когда-то здесь неплохо ловилась рыба, — отозвался я. — Но только до прошлого года. Спроси Джима, если мне не веришь. Но с тех пор, как мы повесили Клема Динкера, вся рыба пропала.

Тут Люси прищурилась, и из воды показалась ее рука с булыжником. Потом она на секунду высунулась из воды и бросила камень. Должно быть, я отвлекся, заглядевшись на нее, потому что не успел уклониться. Камень угодил мне в плечо.

Я подпрыгнул и начал потирать ушибленное место.

— Только попробуй ко мне подойти! — крикнула Люси и выудила еще один камень.

— Только не я. Я не такой дурак, как некоторые.

— Выходит, я дура? — Она швырнула в меня камень, но я увернулся.

— Раз не хочешь выйти из воды, значит, дура и есть.

— Вот Джим вернется, он тебя пристрелит.

— Джим будет мне благодарен за то, что я случайно проходил мимо и предупредил тебя.

— Знаю я, зачем ты сюда пришел. — Тут она неожиданно перестала злобно сверкать на меня глазами и даже улыбнулась. — Ты просто воды боишься, Джордж Сойер. Ха!

— Я боюсь этой воды. Ты бы тоже ее боялась, знай ты то, что знаю я.

— Ну да, еще бы. Я бы так напугалась, что тут же выскочила из воды и сказала тебе спасибо. Ах, Джордж, ты просто ничтожная личность. — Она легла на спину и поплыла, улыбаясь в небо, а тело ее соблазнительно просвечивалось из-под воды. — Таких ничтожностей, как ты, я еще не встречала.

— Знаешь, я уже почти решил уйти и предоставить тебя судьбе, — крикнул я.

Она приподняла голову, и тело ее опустилось в воду.

— Ты что-то сказал, бедняжка Джордж?

— Наверное, я сейчас уйду и брошу тебя здесь.

— Ты не можешь уйти, Джордж. — Должно быть, она нащупала дно, потому что немного приподнялась. Вода едва прикрывала ей плечи. Она была слишком мутной и не позволяла увидеть ничего стоящего, если не считать улыбки Люси. Улыбка тоже была мутной и зловещей. — Знаешь, а ты меня еще ни капельки не испугал, — сказала она. — Думал, едва я услышу твои вопли, так сразу выскочу и брошусь в твои мужественные объятия?

Она думала, что я не могу ее так напугать, чтобы она выскочила из воды.

Я посчитал это за вызов.

Я снова уселся.

— Никогда не слыхала о парне по имени Клем Динкер?

— Увы, нет, Джордж. Расскажи мне про него.

— Клем был сумасшедший и жил в дупле дерева на том берегу реки. Он был такой тощий, словно никогда не ел. Но все было как раз наоборот. Клем был готов сожрать все, до чего мог дотянуться зубами. Когда дело доходило до жратвы, он становился самым терпеливым и подлым существом. Он залезал на свое дерево и сидел так тихо, что на него садились птицы. И как только это случалось, он их быстро хватал и отправлял прямо в рот. И схрупывал вместе с чириканьем, крылышками, клювами, глазками и всем прочим. Мы всегда слышали его издалека, когда он выплевывал перышки.

Люси потрясла головой и закатила глаза.

— Знаешь, Джордж, у меня уже начинают мурашки по телу бегать. Если ты и дальше будешь меня так пугать, я скоро могу в обморок упасть.

— Хочешь падать — падай, дело твое. Скажи лучше, ты и дальше хочешь меня мучить, или слушать про Клема?

— Ах, извини. Продолжай, пожалуйста.

— Так вот, этот Клем жрал все подряд. Он не разбирал особо, и если уж запускал во что зубы, так откусывал и жевал. Я тебе говорил, что у него были заостренные зубы?

Люси рассмеялась.

— Да, мэм. Можете мне не верить, но Клем заточил себе все передние зубы, и они стали такими острыми, что он с трудом мог говорить, не поранив губы зубами. начнешь с парнем разговаривать, и не успеет он ответить, как на тебя уже капает кровь. Он делает вид, что ничего не замечает, а ты стоишь внизу, и на тебя кровь капает дождем. Этого вполне хватало, чтобы спутать тебе все мысли.

— Если бы у твоей мамочки хватило ума, — сказала Люси, — она придушила бы тебя еще в колыбельке.

— Я лишь рассказываю все так, как было. Я ничего не выдумываю. Однажды меня разморило после разговора с Клемом, и когда Джим наткнулся на меня спящим под деревом, я был так покрыт кровью, что он принял меня за покойника. Когда я проснулся, он успел уже наполовину выкопать мне могилу. Но это к делу не относится, — быстро вставил я, не давая Люси возможности перебить меня. — Так вот, Клем Динкер был психом и съедал все, во что мог вонзить сои заточенные зубы. И не только птиц. Однажды мы видели, как он доедал бобра. Был еще один охотник, так он клялся, что Клем добрался до его собаки. Он жрал белок, енотов, койотов, бабочек, пауков, слизней и червей.

Люси больше не улыбалась. Она смотрела на меня с ненавистью, а ее верхняя губа поползла вверх, обнажив десну. Я понял, что она вот-вот завопит, и у меня не будет возможности закончить рассказ. Поэтому я быстро перешел к сути.

— В конце концов он съел одного из наших мулов. Мы застукали Клема как раз в тот момент, когда он жрал его потроха, засунув голову мулу в брюхо. И мы его повесили. — Я повернулся и показал наверх на то самое дерево, за которым прятался, когда Люси раздевалась. — Видишь вон ту ветку? Ту, что торчит в сторону? Вот на ней мы его и повесили.

— Да никого ты не повесил, — отозвалась Люси, но храбрости в ее тоне поубавилось. Мне показалось, что поджилки у нее уже трясутся.

— Я сам надел петлю на его кривую шею. Мы поставили Клема на краю обрыва под деревом. Мы решили, что толкнем его, а он повиснет над берегом и задохнется. Но до сих пор нам еще никого не приходилось вешать. Наша ошибка была в том, что нам следовало бы натянуть веревку между шеей Клема и веткой. А вышло так, что она чересчур растянулась. И когда мы его столкнули, он не столько повис, сколько упал. И голова у него оторвалась. Так вот, тело Клема мы отволокли в лес и закопали. Но только тело, без головы. Она у него была круглая, скатилась вниз и упала в воду. Мы ее искали, но не нашли даже волоска. Вот с тех самых пор мы и зовем это место запрудой Динкера. Насколько нам известно, его голова до сих пор здесь.

Глаза у Люси немного выпучились.

— А после этого здесь начала исчезать рыба. И очень скоро ловить стало совсем нечего. Правда, клюет здесь довольно скоро. Да только поднимешь удочку, а наживки уже нет. Но рыба никогда не попадается. Извели мы с Джимом на этом месте ведро червей, да и поставили крест на рыбалке.

Тут Люси застыла и скосила глаза в воду. Потом быстро перевела взгляд на меня. Я увидел, как она рассердилась, потому что я заметил, как она посмотрела на воду. — В этой брехне нет ни слова правды, Джордж Сойер. И я не узнала ничего нового кроме того, что уже знала — что ты отвратительный подонок, недостойный человеческой цивилизации.

— Я не лжец, — возразил я.

Тут ее глаза снова забегали.

А потом они едва не выскочили из орбит. И Люси испустила такой вопль, что у меня волосы стали дыбом. Она заметалась из стороны в сторону. Вода вокруг нее забурлила и покраснела.

Мне даже на секунду захотелось броситься в воду и попытаться ее спасти. Это был бы героический поступок.

Байка, что рассказывал мне Джордж, закончилась одновременно с бутылкой виски, стоявшей между нами на столе салуна.

— И ты даже пальцем не шевельнул, чтобы ее спасти? — спросила я.

— Она в любом случае этого не стоила, — ответил Джордж.

— И теперь ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой на прииск?

— Мне там стало чертовски одиноко. Честное слово. Я решил, что стоит рискнуть удачей ради такой красотки, как ты.

— Но ведь ты там вместе с Джимом, разве нет?

— Понимаешь, когда он увидел, что случилось с Люси, то набросился на меня с топором. Я даже не успел ему ничего объяснить. он вбил себе в голову, что это я убил Люси, да потом еще и обглодал. И мне пришлось его застрелить.

— А может, ты все это и проделал, Джордж? Скажи?

— Знаешь, Марбл, прикуси свой язычок. Я не из таких. Да и ты, вроде, не похожа на ту заразу Люси. Эта девка была чистый яд. Такой яд, что на следующее утро я наткнулся в запруде на голову Динкера. Она плавала там лицом вверх, и губы у нее были совсем черные.

 

[zrtstr]

Воспитанные дети не искажают лиц

Сначала пропала молодая женщина — провожала мужа в город, обратно шла через лес, но до своего дома не дошла.

Потом — пожилой (по деревенским меркам, 62 года) мужчина, собиравший черемшу.

Сразу же, не успело следствие раскрутиться — исчезли двое детей.

Местные милиционеры решили, что имеют дело с маньяком. Жителям, рвущимся прочесать лес, велели сидеть вечерами по домам, а сами запросили из города помощь.

Но разве людей дома удержишь?

На следующий же день прибежала девочка — искала козу, которая вечно забирается куда попало, а у брошенного дома на отшибе, за лесной полосой, где трава выше человека, в этой самой траве кто-то дышит. Не как человек и не как зверь, а так, словно воздух через трубку втягивает — с трудом, со свистом.

Тут уже мужики сорвались. Милицейского авторитета остановить их не хватило, так что вместе и пошли.

«Маньяка» нашли первым. Он соорудил что-то вроде гильотины, но вместо лезвия вниз падал тяжелый плоский камень. Этим камнем его голову о плаху и размозжило. Труп, стоящий на коленях перед плахой, держался на лохмотьях шейных мышц.

Остальные трупы были в погребе. Двое были убиты — забиты до смерти обычной палкой. Двое, мужчина и девочка, как потом выяснилось, умерли от остановки сердца, никаких следов физического насилия на них не было.

Он жил там тайно около двух недель. Откуда пришел — установить не удалось. Ничего не ел, был истощен. На теле обнаружились многочисленные синяки, царапины разной давности — очевидно, ежедневно истязал сам себя. Ногти на руках были содраны. В углу комнаты, где он устроил себе лежанку, валялись листы бумаги — целые, скомканные или изодранные в клочья. На каждом листе было по одной или две фразы, иногда попытка написать что-то заканчивалась яростными штрихами. Чаще всего встречались слова «простите», «помогите» и «сдохните».

«Сегодня 4 августа», — разорвано на мелкие кусочки.

«Простите, простите, она меня увидела. Я не хотел, она бы всем рассказала, она так кричала».

«Любое зеркало, любое!!!».

«Все, все вы, все, пусть вы все вот так».

Из пудреницы женщины, погибшей первой, было извлечено зеркало. За домом была обнаружена куча стеклянной крошки, в которой опознали измельченные зеркала. Не разбитые, а целенаправленно истолченные в мелкое крошево.

Версия о нарушении психики неопознанного убийцы была вполне логичной, оставалось идентифицировать его. Первый звоночек прозвенел в отчете патологоанатома: из раздробленных костей черепа сложить цельную картину было невозможно, но самих этих костей было в два раза больше, чем нужно.

Будь у наших специалистов мощная техника и программы, которыми обеспечены западные медэксперты, можно было бы что-то доказать. Но рисунок, приложенный к отчету — примерная реконструкция черепа убийцы — выглядел просто смешно и нелепо. И страшно, потому что вытянутые вперед челюсти, сросшиеся в подобие трубы, не могли находиться на человеческом лице. Глазницы, по мнению патологоанатома, были каплевидными, вытянутыми в сторону этого рыла.

История получила некоторый резонанс, на место убийства периодически приезжали любопытные — есть такая особая порода людей.

Двое из них — студенты, парочка, описывали свою «вылазку» на диктофон. Дальнейшее известно из этой записи.

В пустом доме они обнаружили следы предыдущих посетителей, недавние надписи на стенах и антикварную, XIX века, открытку из серии о хороших манерах. На открытке была изображена девочка, стоявшая на коленях на пуфике у трюмо и показывающая своему отражению язык. Надпись гласила: «Воспитанные дети не искажают лиц, ибо рискуют остаться такими навсегда».

Следующей находкой было пыльное зеркало на столе. Последние связные слова на диктофоне были такие:

ОНА: Дурак, ты что рукавом, я сейчас тряпку принесу (уходит в другую комнату).

ОН: Слушай, да оно кривое какое-то! Смотри, какой у меня роооооо...

Звук «о» все тянулся, словно парень не мог закрыть рот, становясь все громче, пока не перекрылся визгом девушки.

Девушку нашли на том же месте, причина смерти — остановка сердца.

Он покончил с собой, прыгнув в колодец, предварительно разодрав свое лицо, голову и плечи ногтями.

Кости его черепа были деформированы невозможным образом — верхняя челюсть изгибалась так, что не закрывающаяся пасть доходила до надбровных дуг, поглотив отверстие носа и разведя глаза в стороны, к ушам. Нижняя челюсть срослась подбородочным выступом с ключицами.

Лицо девушки было изуродовано только с одной стороны — той, которая была бы видна в зеркале, если бы оно стояло на столе. В гротескном выражении ужаса правый ее глаз был распахнут и выпучен. Не только глазница, но и само глазное яблоко были увеличены более чем в два раза.

Зеркала в комнате не было.

Через четыре дня следователь, который вел это дело, не вышел на работу и бросил мне на почту письмо с просьбой как можно быстрее зайти к нему домой.

Входная дверь была открыта, к двери спальни скотчем был приклеен конверт. На самой двери — надпись: «Я в спальне. Сначала прочитай».

Это был очень краткий отчет о последнем дне его жизни.

«Я скопировал открытку. Не знаю, зачем. Не знаю, в ней ли дело, но, на всякий случай, ксерокопию я сжег.

Зеркало, действительно, подходит любое.

Случилось внезапно, рано утром, в 5:35, когда зашел в ванную бриться. Больно не было. И сейчас не больно.

В зеркало смотреться необязательно, достаточно оказаться в поле его отражения. Каждый раз все хуже. Пытался что-то исправить, стоя перед зеркалом. Еще хуже. Зеркала завесил.

Зрение в порядке, хотя вижу в основном свой же глаз. Слух в норме. Давление повышенное, пульс учащенный, сердце бьется с перерывами. Температура низкая — 35,4 градуса.

Повышенной агрессивности за собой не заметил, однако мысль взять оружие, выйти на улицу и захватить с собой как можно больше человек — была. Мотив такой: они не виноваты, но и я не виноват, так почему это мне одному? Но мысль эту отбросил довольно легко.

Не могу не думать о деле ████-███. Испытываю даже удовлетворение оттого, что мне не нужно изобретать подобный способ самоубийства.

Приношу извинения за то, что не даю возможности исследовать себя, но существовать в подобном виде не могу.

Завещание написать не успел. Хотел бы, чтобы квартира досталась дочери от первого брака».

Я вызвал коллег, и в спальню мы зашли вместе. Он лежал на кровати, подстелив под голову клеенку. Стреляя в правое ухо, к левому он прижимал подушку, поэтому крови практически не было видно. Рядом на тумбочке лежали все его наличные деньги и документы.

То, что осталось от лица, напомнило нам его привычку хмуриться, отчего через весь лоб пролегала вертикальная морщина. Сейчас все его лицо, от подбородка до лба, было разделено вертикальной щелью, в которую провалились рот и нос, а глазницы располагались друг напротив друга. Стреляя в ухо, он выбил себе оба глаза.

В течение месяца наш отдел был расформирован. Большинство из нас сменили род деятельности. Новости друг о друге мы стараемся не узнавать. Каждый раз, подходя к зеркалу, я обливаюсь холодным потом и вспоминаю: «Зеркало, действительно, подходит любое».

 

[Gekktor]

Спасибо за посты, есть что почитать на ночь))

 

[mikebailey118]

Последний бой Александра Лаэртского.

Лаэртский ловил тачку

Партиец Лаэртский шел мимо станции Лианозово в 4 утра. Зима. Декабрь. Cпинy грел настоящий самурайский меч в брезентовом чехле из-под удочек. "Кока-колу" из банки пьет. И хорошее настроение, - только что Партиец Лаэртский застрелил на дороге живого негра-полицейского.

Надо было уходить дальше, пока не ввели план "Сирена-перехват", да вот краденая "шестерка" не заводилась. Говно бензин, зря заправился в Мытищах. Партиец Лаэртский бросил машину и двинулся пешком в сторону к/т "Волга", на Дмитровское шоссе. Чтобы засухариться на пару недель на явочной партийной квартире.

Вдруг Партиец Лаэртский услышал сзади визг тормозов. Партиец Лаэртский вовремя среагировал, достал меч и отпрыгнул за коммерческую палатку. Услышал скрежет металла и сдавленные крики. Выглянул, держа наготове меч. В зад новенькому "Москвичу 2141" на огромной скорости врезалась красная "Нива". Обе машины понесло и они дополнительно врезались в столб. И столб упал, накрыв стеклянную остановку с рекламой "Довгань шоу". А банку "Кока-колы" они переехали и осталась лепешка.

- Кто в Америку бежит? Это жид, это жид... разглядывая автокатастрофу, запел, потихоньку подкравшийся к месту аварии Партиец Лаэртский. Немодную запрещенную новым мэром Москвы песенку. Дыма нет, звуков нет. Посмотрел по сторонам. Никого нет.

- Кто в Америку бежит? - Партиец Лаэртский пел громче, увереннее, - Папа жид, мама жид... А за ними сволоченок - жид, их маленький жиденок...

Оторванный палец

- Мужчина, курить есть? - спросил сзади, из-за палатки, грубый секс-голос девушки. Партиец Лаэртский напрягся: "Это продавщица!"

- Куришь? - Партиец Лаэртский, не поворачиваясь, протянул назад сигареты.

- Конечно, курю, - ее голос сзади. - И хэш курю, когда деньги есть. И винтом вмажусь, чего не вмазаться. "Камней", ****, ненавижу. Опиюшники всю жизнь отравили.

Партиец Лаэртский, обернулся в полголовы, и резко, сверкнув в воздухе над головой мечом, прыгнул назад не разворачиваясь в прыжке. Уперся в тигровые колготки, косую кожу, белые гидроперитные волосы и губы, загородив картину происшествия. Рассмотрев говорившую, сунул меч обратно за спину, Она взяла у него сигарету, прикурила и уставилась в глаза:

- Ну?

- Сделаем так. Ты свидетелем хочешь быть? Ты продавщица, что ль?

- Нет, я от пацанов с Севводстроя шла. Каким свидетелем?

- Нет, не хочешь, - Партиец Лаэртский отошел в сторону и девушка, увидев, охнула. Закрыла рот рукой и вытаращилась.

Партиец Лаэртский:

- Вот. Авария случилась. Нас двое. Значит, ты залезаешь в первую, потом во вторую тачку. Забираешь деньги... Все деньги, ценные вещи, сумки и пакеты. Средства связи, если будут. Я делаю вид, что не при чем и жду электричку. Примут мусора - скажешь "помогала в беде". Если "ихние" отсосешь, отпустят. Сама знаешь. Да?

Она кивнула.

- А завтра в бар "Беллс" пойдем. У меня в этом поганом баре девка знакомая танцует. Жанна-психопатка. Танцует отлично. Там правда, в этом "Беллсе", негры, в основном, работают. Там наркоманы все "винтовые", 2-е о/м дежурит - все мои знакомые. Иод, солутан - все у меня есть. У меня брат - варщик. Мы потом ограбим и взорвем этот "Беллс".

- Ух ты... - девушка замерла, уставившись очумевшими глазами на Партийца Лаэртского. Про "Беллс" она слышала, но никогда там не была. - Не стой, не стой... Шнелль. Зер Шнелль. Будет у тебя много теперь.

ГАИ

Девчонка уже почти все вынесла и сложила у остановки, когда Партиец Лаэртский заметил тачку "муниципалов". Нет, это ГАИ. Белый "Форд".

Партиец Лаэртский выбежал на дорогу, наперерез "Форду". Спортивную кожаную сумку и "сотовый" из "Нивы", уже вытащенный девкой из машины, основную, он держал на плече.

Партиец Лаэртский засунул голову к стеклу гаишника и прокричал в открытые 10 мм стекла.

- Майор! Стою на остановке, - а эта девка по машинам лазит! Дай думаю, вашим звякну! А тут вы, майор! Легки на помине, майор!

Майор молчит. Опасность чувствуется. Вдруг выйдешь, а тебя убьют или отпиздят?

Задумался. Могут и на тачку выставить. Может американцев вызвонить? *** им!

Партиец Лаэртский поставил ухо к 10 мм над окном и слушает. Майор решился и говорит решительным голосом: - Ну и хули? - окно, наконец-то расширилось до 20 мм и Гаишник бросил быстрый взгляд на говорившего, а затем сделал вид, что читает.

Партиец Лаэртский:

- Ма-ши-на-а, майор. Ма-ши-на. И девка. Де-в-в-ка!

- Подумаешь, голая девка в машине! Что я, голых девок не видал! А ты-то кто? Назад на 5 метров! - майор сунул в 20 мм модный американский пистолет огромного калибра. Такие им недавно выдали. - Лечь! - вышел. - Попрошу документы! Партиец Лаэртский лежал, ковыряясь одной рукой в чужой сумке. - "Ма-ши-на-а"! - передразнил Гаишник, - голой девкой удивить решил? Руки вверх, мордва нечесаная! Чтоб видел, падла! Чтоб помнили, блядь!

Удостоверение фашиста

Партиец Лаэртский залез в чужую сумку. Документов у него не было. Однако, в боковом кармане чужой спортивной сумки он почувствовал что-то жесткое. Достал. Это была какая-то книжка. Какое-то удостоверение. На обложке - свастика и надпись - "Волшебное удостоверение (книжка) фашиста".

Протянул Гаишнику в раскрытом виде, одновременно обдумывая, как бы в случае чего разрубить майора самурайским японским мечом, покоившимся на спине в заштопанном брезентовом чехле из-под удочек. Решил: удобнее снизу вверх.

Реакция Гаишника его не удивила. Партийцу Лаэртскому везло на чудеса, хороших людей и фригидных девок.

- Виноват. - Гаишник засунул пистолет-оглоблю в кобуру и стал "смирно":

- Кто-о-о девка здесь? Где голые девки? Так точно! Есть! Партиец Лаэртский, круто, доверяя интуиции:

- Прохожая. Не голая девка, а девушка. Моя телка, понял? А вон! - показал указательным пальцем, проведя от глаз майора в сторону аварии. - Вон она. Вещи ворованные у остановки складывает. Ворованные, понял? - и показал жестом, что ему нужна зажигалка.

Пенсне и ножной палец

Гаишник стал щуриться и вглядываться. Затем, извинившись за нерасторопность, одел тяжелые очки-пенсне с гигантскими линзами. Посмотрел по сторонам.

- Она? - указал пальцем в сторону раздолбанной остановки, другой рукой давая прикурить Партийцу Лаэртскому.

- Да, - Партиец Лаэртский прикуривал сигарету и закивал, не поднимая головы, - Чего, бля, охуел, такие писнэ носишь? С квартирной кражи, что ли?

Партиец Лаэртский говорил, вцепившись мертвой хваткой в зажигалку "Зиппо", которую майор хотел было убрать в карман. Милиционер попытался несколько раз дернуть в свою сторону. но увидев как Партиец Лаэртский смотрит на него, отпустил зажигалку. Партиец Лаэртский еще раз нагло прикурил уже горящую сигарету и медленно убрал к себе в карман. Гаишник, как кот за рыбой, вращал следом за зажигалкой и головой, и глазами. Вел до кармана.

Гаишник, смотря на карман Партийца Лаэртского:

- Баба любимая подогнала. А вам что до моих пенснэ? Какое вам-то дело? Ну, все, блядь, доебываются. Ну, все блядь... - майор закачал головой, видимо что-то вспомнив и разозлившись. - Виноват, - опомнился, - виноват, погорячился. Что я могу для Вас сделать? Вы, Партиец Лаэртский, не ранены? - спросил Гаишник. Партиец Лаэртский:

- Нет. Ничего страшного... Бывал ранен. У меня, знаешь, один раз в бою палец на ноге осколком отрезало. Гангреновый. Нашел, примотал скотчем. И - прирос, только шрам остался. Смотри, - Лаэртский сел на бордюр, положил меч. снял сапог, размотал портянки и стал показывать милиционеру шрам на пальце. Гаишник, взяв меч, пока Партиец Лаэртский разувался:

- У-у-у! - понравился.

- Положи на место! Смотри! - оба некоторое время, минут 5 рассматривали ногу Партийца Лаэртского со странно длинным бардовым мизинцем. За это время девчонка закончила с машинами. Светало.

- Может есть какая то специальная инструкция про пальцы? Или бабу голую, что ль ловить идти? Партиец Лаэртский:

- Иди сумки сюда тащи с остановки, а сам пошел к палатке, постучался, затем взломал замок и скрылся внутри. Ограбил.

Голая девка - блондинка Джессика

Гаишник подвел Джессику к Партийцу Лаэртскому: - Как тебя зовут? Почему голой по ночам шляешься? А она показывает Партийцу Лаэртскому, чтоб курить оставил.

Партиец Лаэртский предложил сигарету арестованной Гаишником девушке в наручниках. А майор ее допрашивает.

- Джессика. Можно тачку посмотреть? А прокатиться? Это твой драндулет? - девушка восхищенно смотрела на Партийца Лаэртского и не обращала внимание на майора в пенсне. Гаишник хотел что-то возразить или скомандовать, но поймал на себе суровый взгляд Партийца Лаэртского.

Партиец Лаэртский:

- Мой драндулет. Еще раз назовешь драндулетом, дура, вот этот тебя расстреляет на месте по законам военного времени и Шариата одновременно. Партиец Лаэртский кивнул в сторону Гаишника и снова закурил. "GITANES". Сигареты из Французской республики, набитой до отказа алжирцами и социал-демократами. Партиец Лаэртский сел в тачку, таким образом предоставив Гаишнику продолжить дознание девки с ворованными вещами. Курил и рассматривал волшебную книжку, найденную в ворованной сумке.

Надпись в книжке, почерком Партийца Лаэртского, гласила:

"Ты, Гаишник, мудак, бля. Иди девку арестовывай, пидар! Взяточник. Жабер синегорбый!". И его личная подпись снизу: "Партиец Лаэртский". Далее еще штук десять неразборчивых подписей химическим карандашом. И свастика нарисована на обложке... И ведь не писал ничего...

Партиец Лаэртский в окно:

- Эй!

Ноль внимания, оба заняты привычным делом. - базарят. Партиец Лаэртский, кричит:

- Вы, оба! Идиоты! На что Джессика показала из под полы куртки двуствольный охотничий обрез.

- Во, видел? Это мое. Если бы захотела, этого мусора уже прихуярила бы. Тебе не отдам.

Партиец Лаэртский:

- Да- Молодец. Ну и-история... Ну пусть твой. останется. Нужен мне этот обрез. У меня своего оружия достаточно, - с этими словами Партиец Лаэртский выскочил из "Форда", вытащил меч и легким взмахом, срезал антенну с Форда, Вторым ударом разрубил наручники. Третий зафиксировал в миллиметре над головой Гаишника.

Дуплет в голову с 30-ти сантиметров

- Бля, "Волшебная книжка фашиста", - вот что это... - произнес Партиец Лаэртский задумчиво, пиздец теперь всем. Не всем конечно, но многим. Начну с предателей. Нет, с англокатоликов. Или с НТВ. Теперь охуенно.

Партиец Лаэртский говорил это сам. себе. Бурчал- под нос. Гаишник и Джессика, уже закинули все из машин и складывали, переругиваясь, на заднем сиденье разные нужные товары из палатки.

Только собрались уезжать - от разбитого "Москвича" в сторону платформы побежал человек. Остановился, прицелился, выстрелил. В Партийца Лаэртского.

Попал в Гаишнику в руку.

Гаишник упал. В сторону беглеца рванула Джессика с обрезом. На платформе раздался еще выстрел. Бегущий стрелял в Джессику.

Послышался смех Джессики. Выстрел из обреза. Было видно, как бегущий упал, а Джессика подбежала к лежащему и стала бить его ногами. Конечно, придурковатая забила бы его ногами насмерть.

- Поехали. Джессика! Мы уезжаем! - крикнул Партиец Лаэртский, - Мы не можем больше ждать! - а сам раненому в пенсне на заднем сиденье:

- Доставай свою оглоблю! Беги на подмогу, хули расселся! Тащи сюда бабу!

Откуда что знает девка - контрольный в голову. Она перезарядила обрез и с 30 см разнесла лежащему башню напрочь дуплетом.

"Прохожий, видать, какой-то. Может, ребенок или даже инвалид это был". - свободно мыслил Партиец Лаэртский, наблюдая, как Джессика и Гаишник перебегали через дорогу, на которой уже было полно машин и людей.

Сердце потерпевшего

Гаишник с заклеенной скотчем рукой, заискивающим тоном доложил Партийцу Лаэртскому:

- Убила девка "Ару". "Ара", водила из "Москвича". Очнулся, стрельнул. А она его убила.

"Ара" это бегал. Меня ранил, а стрелял, наверняка, не в меня.

Партиец Лаэртский сурово посмотрел на милиционера. Гаишник, поняв, что брякнул лишнее, осекся и потупил взгляд. Партиец Лаэртский:

- Чего? А второй, на "Ниве"? Может, человеку помощь нужна, может он ранен? Джессика, запыхавшимся голосом:

- Мертв. Ему рулем грудь разворотило. Когда я сумку забирала, еще дергался. Парень молодой.

Партиец Лаэртский предложил всем сигареты. Гаишник и девчонка закурили. Партиец Лаэртский спрашивает, обращаясь к ней:

- Как зовут?

- Джессика.

- Джессика, ты можешь найти целлофановый пакет?

- На хуя?

- Можешь или нет, дура?

- Там, в "Ниве" есть пустая сумка.

- Пусть будет сумка. Залезешь в "Ниву" с монтировкой... - Партиец Лаэртский на секунду задумался. Продолжил:

- Так, Гаишник, она одна не справится. Слушайте сначала. Залезете в "Ниву" оба. Гаишник раздвинет монтировкой ребра, а ты вырвешь у потерпевшего сердце. Завернешь в газету и положишь в сумку. 5 минут на это. Я прохожих отгонять буду. Действуйте. Да и прохожих не нервируйте. Скажите им, пусть "ару" убитого идут смотреть.

На явочной квартире

Белый "Форд" с мигалками новыми знакомыми мчался по Дмитровскому шоссе. На передних дверях красовалась новая бело-голубая эмблема ГАИ Москвы. За рулем сидел Партиец Лаэртский.

По "Эхо Москвы" шла прямая радиотрансляция показательного суда над Лужковым. Его янки взяли последним в здании московской Мэрии. "Долго держались...", - с уважением подумал Партиец Лаэртский, вспомнив трехмесячную эпопею - блокаду, а затем осаду московской мэрии. Могли и дольше, но префект центрального округа сзади оглоушил стулом. Предатель был, оказывается.

Проехав авторынок местного значения, Партиец Лаэртский свернул направо, вниз. В сторону 81-й больницы. Остановились у хрущевских пятиэтажек из белого кирпича.

Партиец Лаэртский скомандовал:

- Выходим. Джессика, сердце возьми.

- Чего? Какое сердце? - девушка оторвалась от мыслей. Гаишник вмешался:

- Дура, блядь, бестолковая. Которое ты, лично, из раненого живого человека вынула, в газету свернула. В сумке твоей лежит!

Джессика Гаишнику:

- А ты ****, жабер синегорбый, мусорская падаль, что будто ребра не раздвигал?

- Я. может, просто глянуть хотел и закрыть...

- Заткнитесь, извращенцы. За мной и без истерик, - закончил дискуссию Партиец Лаэртский, захлопывая дверь. - Ничего с собой не брать. Закрыл машину и положил в карман ключи, поймав взгляд Гаишника.

Все трое поднялись на верхний пятый этаж. Партиец Лаэртский осторожно позвонил в железную дверь. Никого. Достал модные ключи и открыл ее. Гости вошли, квартира была пустая, безлюдная.

- Раздевайтесь, присаживайтесь за стол, - пригласил Партиец Лаэртский. Радио включайте, песни модные.

Проходя мимо Джессики, он провел ей ладонью по заду. Улыбнулась.

- Хорошая у вас квартира, Партиец Лаэртский, - по-хохляцки отметил Гаишник, - и мебель, и видео, и пожрать есть. Бухло. тоже видать есть.

Пена обглоданных трупов

- Да. Хорошая. Квартира одной тетки. Одна жила. Я ключи с документами у нее в троллейбусе срезал. И деньги были - 60 баксов. Это давно было. Гляньте в ванной, она уже полгода там лежит, - ответил Партиец Лаэртский.

Гаишник и Джессика заглянули в ванную.. - У, бля! - удивился Гаишник, посмотрев на оскелеченную тетку. Уже не воняет. Долго воняла?

Партиец Лаэртский:

- Нет. Ее съели почти сразу. Как завоняла, так и съели. Сейшен был и съели.

- И как же ты моешься? С ней? С обглоданным монстром в одной ванной? - удивилась Джессика.

- Ага. Подвину ее чуть в бок - и моюсь. От нее, кстати, пены до хуя. Пенится тетка, когда горячей водой зальешь. А дашь отстояться на кипятке - мыло ни к чему. Мы - мародеры.

- А с обеих сумок сколько всего собрал? - спросила Джессика, - Винта обещал. И в "Беллс"... Как тебя зовут по-настоящему? - снова спрашивает Джессика.

Гаишник:

- Дура, блядь. На криминал идет, с кем не знает! Партиец Лаэртский это! Дура, блядь.

Партиец Лаэртский:

- Грин триста, Джессика. А зовут просто - Партиец Лаэртский, - Партиец Лаэртский проходя по коридору, заглянул в ванную. Задумчиво продолжил: - Да, преступления все это... Это и есть - мародерство. Мы - мародеры...

Гаишник:

- Это вы с Джессикой мародеры, а я больше, как киллер. А киллерам сейчас меньше хулиганов срок дают. Потому что сейчас все хулиганы проходят по тяжким статьям - разбой, грабеж. А вы с бабой - мародеры. Даже можно сказать вы - подонки. Вышка ваша. Точнее, Партийцу Лаэртскому - вышка. Стул электрический. А девке 15 лет... А... С этими словами Гаишник серьезно осмотрел Джессику и Партийца Лаэртского.

- А есть ты будешь? Мусор? - перебил Партиец Лаэртский, разглядывая содержимое итальянского холодильника.

Гаишник:

- Сердце кровавое, да? Сердце есть? Каннибализм.

Как Джессика вытирала жопу

Партиец Лаэртский смотрел на Джессику:

- Бля, Гаишник... Каннибализм, каннибализм... Смотри, для чего сердце. Сердце не для того. Джессика, разденься. Все сними. А ты, мудило "цветное", тащи сюда сумку из коридора.

Джессика:

- Мне надо помыться... Я срала недавно... А жопу вытерла неудачно, - нечем было, - "Полупальцем" пришлось... Да и пизду не мешало бы сполоснуть от ссак.

Гаишник, оторвав внимание от сумки с сердцем, которую вертел в руках, вопросительно глянул на Партийца Лаэртского:

- Как это, полупальцем, дура?

- Еще раз назовешь... Партиец Лаэртский, если он меня еще раз назовет дурой - я и ему все содержимое из под кокарды вышибу. Мозгов там нет, жалеть нечего. Смотри, осел старый.

Девушка, грозя Гаишнику, одновременно развернула свою куртку наизнанку перед заинтригованными темой мужчинами.

- Ну? - в один голос спросили оба.

- Ну-Ну! *** гну, яйцы мну! Палец через куртку втыкаешь с обратной стороны в жопу и в 2-3 витка очищаешь проход от кала. Каждый виток с новой точки. Здесь у меня около 20-ти витков. Значит, калилась я 7-10 раз. А вот эти, темно-бардовые, - девушка рассказывала и скребла с одного из пятен ногтем, - свеклы обожралась. Я знаю один ресторан, где моим друзьям свекольные "ништяки" подгоняют. Они делятся. Тебе-то, блядь, мусор, знакомо это слово - делятся. Да, взяточник коррумпированный? Вот сейчас уже в свою куртку нельзя. Только в чужую или еще во что-нибудь. С этими словами девушка эротично сдунула соскребанное в сторону Гаишника.

Мужчины вышли из оцепенения от рассказа про "полупалец". Партиец Лаэртский посмотрел на Гаишника:

- Ну чего? Помыться ей, как думаешь? Куртку, может, стирануть. Ну-ка. Джессика, повернись к Гаишнику жопой, ко мне лобком мандовым, - приказал Партиец Лаэртский и рассмеялся удачной аналогии со старинной народной сказкой.

Джессика повернулась к Гаишнику задом. Жопой. Гаишник, нервно-возбужденно:

- Я этой сумасшедшей жопу лизать не собираюсь, - и, раздвинув девушке ягодицы, нагнулся и втянул носом воздух из анальной области.

И обращается к Партийцу Лаэртскому. смотрит внимательно в глаза:

- Пахнет, конечно. Да не так сильно... Вот я одну женщину знал, та вообще никогда жопу не вытирала ,.- Гаишник отвлекся, задумался.

Партиец Лаэртский удивился, раскладывая зелень для приправы на доске:

- Как же она так. твоя знакомая... Неудобно. И жопу может натереть. С пизды же еще подтекает. Щипать может начать, А на работу ходила?

- Что на работу... Менеджером она работала. У метро эпиляционную клейкую ленту продавала. Мужики ее из обычного скотча делали. Наклеивает клиентка, дергает - и волос нету.

Получалось у нее. Менеджером, я имею в виду. А с пиздового лобка волосы плохо выдирались.

- Ебал ее?

- Нет. - было видно, как майор предался воспоминаниям. Партиец Лаэртский отрезвил:

- Ладно, ближе к делу. Мало ли у кого какие бабы бывали. Давай, пизду у Джессики понюхай. Из пизды сильно духанит?

Гаишник зашел спереди, попросил девушку раздвинуть ноги и понюхал.

- Да обычно воняет. Не сильно. Ни к чему ей в ванную.

У Джессики кровь сердца

Партиец Лаэртский кивнул. Достав из сумки сердце, обернутое пропитанной кровью газетой, он обратился к Джессике:

- Садись на стол. И спусти ты до конца колготки и все остальное. Вылезай из барахла.

Голая девушка села на стол. Гаишник подошел сзади и по знаку партийца задрал вверх ноги Джессики.

Партиец Лаэртский взял сердце, в котором предварительно сделал надрез, и стал обмазывать кровавыми сгустками пизду Джессики. Потом девушка встала на столе раком. Гаишник уже без команды умело раздвинул ей ягодицы, а Партиец смазал кровавой слизью жопу. Из груди Джессики вырывались эротические стоны удовлетворения происходящим.

После этого девушке обмазали рот и нарисовали на спине свастику.

На Лестничной клетке. "Нет хуя"

Одели тапочки и вышли на лестничную клетку. Стоят, курят. Разговаривают. - А что, классно, - Гаишник выпустил кольцо дыма. Партиец Лаэртский, еще держа сигарету в зубах, подумав, принес из квартиры на лестничную клетку две табуретки:

- Вставай раком на табуретки, Джессика. Гаишник, ты дай ей в рот, а я буду пороть обыкновенно.

- Да, класс, - Гаишник расстегнул штаны. Партиец Лаэртский посмотрел в сторону майора - А у него хуя нет. Два огромных яйца, покрытых редким кустарником рыжих волос.

- Тьфу, бля. Где xyй-то твой? - спросил Партиец Лаэртский.

- Нет.

- ***, спрашиваю, где? - повторил Партиец Лаэртский.

- Слушай, Партиец Лаэртский, ты хоть и крутой, но меня не доебывай. Мародеры! ****, застрелю на ***! Фашисты, блядь ебаные. Вот доебался...

- Ладно, ладно... Не злись. Без хуя, так без хуя. Только сразу надо было сказать.

Обозначиться, дело то, необычное. Какие проблемы. Тащи сюда стол из кухни.

И круто:

- Раз без хуя - тащи стол. бля.

Пьянка и порево

Гаишник скрылся в квартире и было слышно, как он загремел тарелками и кастрюлями. Что-то упало и разбилось. Долго его не было. Из одной приоткрытой двери кто-то уже подглядывал в щель. В других квартирах, наверняка, подслушивали. Либо в глазки глядели. Может, дома никого не было. А Партийцу Лаэртскому по хую. Партийцу Лаэртскому надоело ждать, он крикнул:

- Милиционер, возьми бател "Смирнова" с холодильника, стакан и банку "фанты". Бухнем за одно.

Стол поставили, закрыв подход к двум квартирам. Выпили по полстакана водки. Запили. Партиец Лаэртский приказал окровавленной Джессике: - Ты давай ложись на стол, я сяду сверху и дам тебе в рот. Раз у него хуя нет, я дам.

Джессика кинула взгляд на сморщенного Гаишника:

- Что за люди? Хуя нету! И все туда же, понты, блядь колотить.

Партиец Лаэртский:

- Ничего, ничего. Зато яйца здоровые. Пока будешь сосать, он тебя яйцами ебать будет.

- ??? - , в ужасе отпрянула Джессика.

Партиец Лаэртский:

- А ни хуя. Засунет яйцы в пизду и будет ими шевелить.

Джессика, с очень серьезным лицом:

- А разве можно яйцами шевелить?

- Гаишники умеют, не все правда. Давай быстрее, жрать уже охота.

Джессика Гаишнику, с издевкой в голосе:

- А в жопу он яйцами меня точно не сможет выебать. В жопу, - посмотрела на красное лицо в форме, - только хуем можно выебать. А так - ни за что. Шиш тебе партийный, а не в жопу!

Элементы каннибализма

После порева все трое расселись за столом на кухне и включили радио. Эхо Москвы, программу однофамильца, певца Александра Лаэртского "Монморанси". Песни из нового суперпроекта "Нечеловек", супермодные композиции исполнял известный Московский духовой брасс-квинтет имени Докшицера. Этот творческий коллектив и группа "Дюна" на данное время был любимыми у Партийца Лаэртского. Особенно ему нравилась фамилия Лаэртский.

- Слышь, Партиец Лаэртский, - Гаишник махнул стопку водки. Отрезал ножом, подцепил вилкой кусочек охлажденного сырого сердца, забросил в рот кусочек бородинского хлеба, зеленый лук. Подсолил щепоткой. Вкусно ему.

- А, Партиец Лаэртский...

Измена в банде. 30 засаленных единичек

... - повторил Гаишник, - продай мне свое удостоверение. 30 долларов дам. Партиец Лаэртский:

- 30 долларов? - и, повернувшись к Джессике, - как думаешь? Продам, ей-богу. - и, Гаишнику, - покажи деньги!

Джессика с любопытством наблюдала за ходом событий. Тоже ела. Ей нравился Партиец Лаэртский. Гаишник не очень.

"Жабер сннегорбый, - думала про него девушка, - хотя яйцами ебется круто. Хуем не каждый так ебется. Интересно, что будет, если он полосатый жезл мне в жопу засунет?"

Гаишник достал деньги и стал пересчитывать, показывать. В общей сложности, навскидку, баксов сто у него было. Начал отсчитывать. Тридцать. Единичками. Говорит:

- Ты, Партиец Лаэртский, видимо окончательный мудак, хоть и крутой. Не понимаешь, что я - майор и здесь последнее слово - за мной. Помнишь, я за столом ходил? Так вот, я "своим" позвонил. Дом уже оцеплен. А ты, блядь думаешь, меч нацепил и все можно? Да? У. су-ука...

Майор ГАИ выдержал паузу, наблюдая за реакцией преступников. Оба молчали, смотря в стол. И дальше:

- Но все обойдется тихо, если ты, мародер фашистский, заберешь у меня 30 грин и отдашь мне свою волшебную книжицу. Удостоверение. Которое ты мне показывал ловко... Три минуты тебе мыслить. Стартуешь, время пошло, - Гаишник выкинул на стул стопочку засаленных единичек. - А это тебе, - Гаишник достал еще пятерку и протянул Джессике. Джессика взяла файф, поманила пальцем Гаишника и на ухо ему:

- **** ты, пидар. Жабер ты, синегорбый. Продался янки? Негром стать хочешь? У. пидар ты, знала...

- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! - в ответ рассмеялся, как подонок Гаишник. И сидит, сердце доедает. Сожрал больше всех мяса, весь черный хлеб и лук. Соль просыпал на пол.

Партиец Лаэртский достал удостоверение и положил его на стол. Взял 30 грин, начал пересчитывать.

- Не продавай! - завизжала Джессика. Партиец Лаэртский считал молча, ожесточенно, сосредоточенно. Медленно. Гаишник не выдержал и дернулся к удостоверению. Протянул руку. Одной, раненой рукой схватил удостоверение, а другой выхватил свой американский пистолет-оглоблю:

- Назад, мародер фашистский! И ты, сучка... Пристрелю не думая!

Партиец Лаэртский и девушка замерли. Неожиданно Партиец Лаэртский запел:

- Кто в Америку бежит? Папа жид, мама жид. А за ними...

Блеск самурайского меча

Гаишник держал в руке удостоверение и пистолет огромного калибра, бросая взгляд то на Джессику, то на Партийца Лаэртского.

- Сидеть, мародеры фашистские! Суки! - Держа пистолет нацеленным, не сводя глаз с арестованных фашистов, Гаишник локтем раздвинул приоткрытое окно. Осторожно, пятясь, высунул голову в него:

- Колюха, Серый! Слухайте меня... Да это я, командир ваш...

Дальше все произошло быстро. Из-за спины Партийца Лаэртского молнией сверкнул на солнце меч и голова Гаишника пала к ногам Джессики.

Кукольный театр

Правда выстрелить пару раз предатель успел. Опытный был. Джессику ранил в живот.

Партиец Лаэртский быстро надел голову Гаишника на саблю и показал вниз. Как в кукольном театре. Как в музее уникальных кукол у Вишневской Юлии Петровны на ул. Чехова. "Кукла Маша... И Ариша... С Шестого этажа прыгнул Иванушка Интернэшнл. 29 лет..."

Тяжелое старомодное пенсне упало и оба стекла треснули. Партиец Лаэртский, он же голова Гаишника, сказал голосом Гаишника. Продолжил:

- Пришлось перестрелять их, ща возьму чего-нибудь пожрать и к вам спускаюсь.

- Выпить захвати! - снизу послышалось удовлетворенное ворканье, английская речь и смех милиционеров-предателей. Партиец Лаэртский написал на стене кровью: "смерть неграм и жидам", взвалил на плечи тяжело раненую Джессику.

Джессика:

- Партиец Лаэртский, я полюбила тебя. Спасибо за это чувство. Но ты наврал мне про винт. И мы уже никогда не поедем на дискотеку в "Беллс"...

Деньги, волшебное удостоверение, сумку с вещами и оружием. Поднял с пола пенсне. И вышел из квартиры. Дверь не закрыл.

К эпилогу. Последний оплот фашизма или "Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей".(по мотивам глупейшей "телеги" Д.Карнеги о супергангстерах типа Кроули Два Пистолета и Аль Каноне из сводок новостей радиостанции "Эхо Москвы")

"7 Мая 2001 г. оккупированная НАТО, Москва стала свидетелем завершения самой сенсационной облавы на фашиста. Кодовое название "Сирена-3". Спецоперация невиданных масштабов, какую когда либо видел этот старинный русский город.

После того, как его выслеживали в течение нескольких недель. Партиец Лаэртский оказался в безвыходном положении на явочной квартире с женщиной Партии Джессикой. На Вагоноремонтной улице г. Москвы.

350 израильских бейтаровцев, фэбээровцев и оперов из Скотланд-Ярда осадили убежище на верхнем этаже "хрущевки". Им активно помогали московские гаишники и муниципальная полиция.

Продолбив отверстие в шиферной крыше дома и потолке квартиры, они пытались выкурить партийного активиста и страстного маниакального любителя женщин Партийца Лаэртского сначала слезоточивым газом, а затем зарином и ипритом. На соседних домах они установили русские пулеметы ДШК, эстонских снайперов и гранатометчиков-чеченов.

В течение часа с лишним в одной из Московских "рабочих слободок" трещали пистолетные выстрелы, били крупнокалиберные пулеметы и гремели разрывы гранат. Дом был окутан клубами страшнейшего по воздействию, разрешенного к применению только на территории России химического коктейля".

Партиец Лаэртский, перебинтовав смертельно раненую в живот женщину Партии Джессику, укрылся за чешской стенкой из ДСП и непрерывно стрелял во врагов Нации. У него был старенький любимый СКС с оптическим прицелом, АКМ с кучей рожков и 18 гранат РГД-5. (Маузер, самурайский меч, двуствольный охотничий обрез, пенсне гаишника и таинственное удостоверение найдены так и не были).

"Эхо Москвы":

"Ничего подобного еще никогда не происходило на Вагоноремонтной улице. 10 тысяч возбужденных рабочих с горячих цехов завода "Керамзит" и Механического завода остановили работу и с близи наблюдали за этим сражением. Газы они не воспринимали. Жители (до 5000 чел.) держались поодаль и обзывались на выполнявших свой долг силовиков".

- Жиды проклятые, будет и на нашей улице Праздник!

- Мочи их, Партиец Лаэртский!

- Янки ебаные! Чтоб вы все от СПИДа передохли!

- Негры на крыше! - предупреждали Героя рабочие. Отдельно стояли продавцы и посетители мелкооптового рынка. Продавцы хихикали, а посетители угрожали им расправой. Особенно доставалось представителям Кавказа и неграм в пуховиках, торговцам героином.

Завещание Партийца Лаэртского

Когда Партийца Лаэртского схватили (Джессику он добил, она не хотела отдаваться живой в руки черных насильников и предателей), Комиссар Московского отделения ФБР Андрей Березнер заявил собравшимся на пресс-конференции в Российско-Американском пресс-центре:

- Этот фашистский головорез-террорист Партиец Лаэртский - самый опасный преступник во всей истории Объединенных Наций. Он убивает лиц без национальности (ЛБН) и женщин ни за что и ни про что.

По пресс центру пронесся вздох ужаса. Комиссар продолжил:

- Представляете, в ране на теле его подруги экспертиза установила наличие спермы. Как видите, опасный маньяк, даже в последние минуты ее жизни, успел совершить непревзойденный по жестокости половой акт в рану от разрывной пули. Мы можем предоставить данные экспертизы. что в этот момент Джессика была еще жива.

Но каким видел себя в эти трагические минуты сам Партиец Лаэртский? Мы это знаем точно, ибо в те минуты когда умирала Джессика, сраженная еврейской пулей, а негры из ФБР пускали ядовитый боевой газ в жилой дом, он написал прощальное письмо. Пока он это писал, кровь, сочившаяся из ран героя, растекалась по бумаге, оставляя на ней багровый след. "Тем, кого это касается. Моему народу. В груди еще бьется сердце, усталое и доброе, которое ЛЮДЯМ никогда не причиняло зла. Прощайте, не поминайте лихом, сограждане и православные. Ваш Партиец Лаэртский"

Незадолго до этого, у обочины загородной дороги, ведущей с подмосковного города Мытищи, Партиец Лаэртский обнимался со своей девушкой Люсей. Они любили друг друга. Вдруг к "шестерке" Партийца Лаэртского подошел Негр-полицейский из Северо-восточного управления Оккупационных войск Объединенных наций и что-то сказал на чужом и непонятном языке.

Партиец Лаэртский, не говоря ни слова, вытащил ТТ и сразил наглеца градом пуль. Вышел, забрал оружие, документы и деньги.

- Не дома, сучий выродок! - После этих слов Партиец Лаэртский сделал еще один выстрел в черную голову распростертого на обочине тела. Люсю он спрятал на ТЭЦ-21 в паровых трубах и обещал за ней вернуться. Но не успел...

Партиец Лаэртский не знал, что когда он переносил раненую Джессику на чердак, пьяные гаишники составляли всего менее одного процента участвующих в операции по захвату. Н среди сотрудников ГАИ и муниципалов было много тех, кто его поддерживал. Но об этом не сообщало радио.

Люся была схвачена на ТЭЦ-21 отрядом Волынского УВО (Украинской Вооруженной Охраны). Под пытками девушка выдала все знакомые адреса и явки. Также ей показали фоторобот Джессики.

В отделении смертников

Партиец Лаэртский был приговорен к казни на электрическом стуле, которых к тому моменту в Москве уже имелось два: стационарный в Бутырке и разборный, для рекламно-пропагандистских казней на Лобном месте, у храма Василия Блаженного. На Площади Линкольна (бывшей Красной Площади).

Ему было уготовано первое, ибо оккупационный режим боялся стихийного бунта, зная, как популярен в простом народе Партиец Лаэртский. В отделении смертников Бутырской тюрьмы приговоренный гордо заявил:

"Думаете, меня осудили за убийство людей? Нет, меня осудили за то, что я защищал народ Русский, Отечество, обглоданное евреями и Веру Православную".

Приведем примеры некоторых из слов, произнесенных этой бесшабашной, неординарной и по разному воспринимаемой личностью до трагического дня.

Из интервью газете "МК":

"Лучшие годы своей жизни я потратил на то, чтобы доставлять людям веселые развлечения и помогать им хорошо проводить время. И какова же была награда за все это? Одни лишь попытки оскорбления и жизнь человека, за которым охотятся".

Так говорил Партиец Лаэртский. Да, это слова человека, ставшего в свое время врагом режима №1, самого опасного маньяка и террориста, одного из главарей Партии, терроризировавшего весь корпус ЛБН (лиц без национальности). Партиец Лаэртский не осуждал себя. Фактически он считал себя благодетелем наций всего мира, неоценимым и непонятым.

В разговорах с начальником тюрьмы Шнейдером он всегда аргументировал и объяснял свои поступки, почему взламывал сейф или открывал стрельбу первым. Рассуждения Партийца Лаэртского были логичны, он не считал свои действия антиобщественными, доказывая, что его вообще не следовало заключать в тюрьму.

P.S. На нем не было вины.

Партиец был освобожден лишь благодаря младшей дочери Кофе Анана, которая любила, когда *** с шарами из плексигласа.

- Скажите, Партиец, почему вы Партиец Лаэртский? Ведь Партиец Лаэртский - это же другой человек.

- Пошёл на ***.

Жесть