СМИ давно возложили на Даркнет роль культового монстра, правда, с удивительно привлекательной физиономией. Кажется, что эта привлекательность неслучайна, а ракурс ее начал меняться. Итак, еще год назад при вводе слова Darknet в поиск , нам выдвалась подобного рода инфа:
недоступная для индексации «тайная» часть мировой компьютерной сети, которая как основа айсберга занимает чуть ли не 99% всего информационного пространства;
излюбленная площадка для общения хакерских групп, наркоманов, террористов, наемных убийц, солдат удачи, криптовалютчиков, но главное — педофилов и сотрудников секретных убойных отделов, связанных с государственными структурами;
территория инфернальных отношений, которая включает незаконные сюжеты вроде торговли наркотиками, людьми, редкими животными, а также частными услугами слежения и заказных убийств.
Сегодня ситуация меняется, и TOR в странах свободного мира рекламируется не как пристанище инфернальных извращенцев, а как действенный инструмент борьбы граждан «тоталитарных государств» за свою свободу.
Восхождение на гору Даркнет
Исторически, Даркнет уходит корнями в одно из самых модных течений интеллектуального инфантилизма 30-летней давности — криптоанархизма. В августе 1988 года американский инженер и радикальный интеллектуал Тим Мэй (духовный брат Тимоти Лири и Наума Хомского) распространил на конференции Crypto’88 «Манифест криптоанархиста», в котором были возбуждающие неокрепшие умы юных социопатов строки:
«Компьютерные технологии стоят на пороге того, чтобы дать возможность отдельным людям и группам общаться и взаимодействовать абсолютно анонимно. Два человека смогут обмениваться сообщениями, заниматься бизнесом, заключать электронные контракты, не имея возможности установить подлинные имена и личности друг друга. Взаимодействие в Сети невозможно будет отследить из-за многократных изменений маршрутов зашифрованных пакетов и предупреждающих от несанкционированного вмешательства блоков, которые наделяют криптографические протоколы практически идеальной защитой… криптоанархия позволит свободно торговать национальными секретами, а также незаконными препаратами и краденым».
В 1991 году Фил Циммерман придумал программу PGP (Pretty Good Privacy) для шифрования переписки. Американское государство для проформы повоевало с Циммерманом в судах, а затем вдруг отступило, негласно признав «поражение».
Помещаем «поражение» в кавычки, потому как трафик в интернете, содержащий зашифрованный PGP-текст, выявляется на ура в считаные секунды — заинтересованные структуры вместо того, чтобы судиться с Циммерманом, должны были сразу поставить ему прижизненный памятник за разработку способа эффективного самообнаружения пользователей, заслуживающих дальнейшей проработки.
В середине 90-х криптоанархисты замутили черный рынок информации BlackNet с собственной валютой CryptoCredits и биржей-казино, принимающей ставки на скорую смерть тех или иных политических деятелей. Государственные структуры, однако, все эти игрушки даже не заметили, поэтому к моменту рождения «нового мирового порядка» (11 сентября 2001 года) самопальные «секретные» и «подпольные» криптозащищенные сети самоликвидировались.
Спасибо, Перри
О рождении подлинного Темного интернета мир заговорил в 2004 году, когда Фонд электронных рубежей (Electronic Frontier Foundation), среди основателей которого числился почивший Джон Перри Барлоу, автор культовой «Декларации независимости интернета», взял под свое крыло разработки компьютерной сети нового поколения, основанной на т.н. «луковой маршрутизации». Так появился на свет TOR, олицетворяющий сегодня Даркнет со всеми его хтонически-привлекательными ужасами.
Не панацея
Поначалу отношение американских властей к TOR было неприязненное. По крайней мере, на публике. Ситуация усугубилась в 2010 году, когда стала активно распространяться первая массовая криптовалюта — биткоин, которая обеспечивала (опять же — в теории) анонимность платежей. А уже в феврале 2011 года в TOR был открывались маркеты, в которых массово и бойко велась торговля различными веществами.
Счастье длилось недолго: в октябре 2013 года ФБР каким-то чудом вычислили, хозяина лавочки Silk Road — Росса Ульбрихта — и отправили умельца на пожизненное без права досрочного освобождения, а все его биткоины (по нынешнему курсу на сотни миллионов долларов) конфисковало.
Криптоанархическая тусовка пороптала-пороптала, да и успокоилась: на место разгромленного «Шелкового пути» пришли сотни и тысячи новых магазинов, где за криптовалюту предлагается все, что душа пожелает: от международных паспортов любого государства до купленных на ворованные кредитки айфонов и оружия.
На чьи кровные
В какой-то момент Фонд электронных рубежей неприметно и бесшумно выделил TOR в отдельную структуру — Tor Project, а затем — столь же неприметно и бесшумно — финансированием этой структуры занялись не независимые общественные фонды, а — surprise! — правительство Соединенных Штатов в лице разнообразных своих департаментов, которые стали обеспечивать 80% бюджета TOR с формулировкой «для помощи защитникам демократии в авторитарных государствах». Остальные 20% поступают от европейских правительственных структур, НКО и частных лиц.
Сразу необходимо сделать оговорку, что не существует прямых доказательств того, что у дяди Сэма, придумавшего «луковую маршрутизацию», в кармане лежит ключ, позволяющий внедряться в любой промежуточный узел сети TOR. Впрочем, нет и доказательств обратного. А иногда вечером за чашечкой крепкого китайского чая посещают вопросы: Кто прячет в тени даркнета свое истинное лицо?
недоступная для индексации «тайная» часть мировой компьютерной сети, которая как основа айсберга занимает чуть ли не 99% всего информационного пространства;
излюбленная площадка для общения хакерских групп, наркоманов, террористов, наемных убийц, солдат удачи, криптовалютчиков, но главное — педофилов и сотрудников секретных убойных отделов, связанных с государственными структурами;
территория инфернальных отношений, которая включает незаконные сюжеты вроде торговли наркотиками, людьми, редкими животными, а также частными услугами слежения и заказных убийств.
Сегодня ситуация меняется, и TOR в странах свободного мира рекламируется не как пристанище инфернальных извращенцев, а как действенный инструмент борьбы граждан «тоталитарных государств» за свою свободу.
Восхождение на гору Даркнет
Исторически, Даркнет уходит корнями в одно из самых модных течений интеллектуального инфантилизма 30-летней давности — криптоанархизма. В августе 1988 года американский инженер и радикальный интеллектуал Тим Мэй (духовный брат Тимоти Лири и Наума Хомского) распространил на конференции Crypto’88 «Манифест криптоанархиста», в котором были возбуждающие неокрепшие умы юных социопатов строки:
«Компьютерные технологии стоят на пороге того, чтобы дать возможность отдельным людям и группам общаться и взаимодействовать абсолютно анонимно. Два человека смогут обмениваться сообщениями, заниматься бизнесом, заключать электронные контракты, не имея возможности установить подлинные имена и личности друг друга. Взаимодействие в Сети невозможно будет отследить из-за многократных изменений маршрутов зашифрованных пакетов и предупреждающих от несанкционированного вмешательства блоков, которые наделяют криптографические протоколы практически идеальной защитой… криптоанархия позволит свободно торговать национальными секретами, а также незаконными препаратами и краденым».
В 1991 году Фил Циммерман придумал программу PGP (Pretty Good Privacy) для шифрования переписки. Американское государство для проформы повоевало с Циммерманом в судах, а затем вдруг отступило, негласно признав «поражение».
Помещаем «поражение» в кавычки, потому как трафик в интернете, содержащий зашифрованный PGP-текст, выявляется на ура в считаные секунды — заинтересованные структуры вместо того, чтобы судиться с Циммерманом, должны были сразу поставить ему прижизненный памятник за разработку способа эффективного самообнаружения пользователей, заслуживающих дальнейшей проработки.
В середине 90-х криптоанархисты замутили черный рынок информации BlackNet с собственной валютой CryptoCredits и биржей-казино, принимающей ставки на скорую смерть тех или иных политических деятелей. Государственные структуры, однако, все эти игрушки даже не заметили, поэтому к моменту рождения «нового мирового порядка» (11 сентября 2001 года) самопальные «секретные» и «подпольные» криптозащищенные сети самоликвидировались.
Спасибо, Перри
О рождении подлинного Темного интернета мир заговорил в 2004 году, когда Фонд электронных рубежей (Electronic Frontier Foundation), среди основателей которого числился почивший Джон Перри Барлоу, автор культовой «Декларации независимости интернета», взял под свое крыло разработки компьютерной сети нового поколения, основанной на т.н. «луковой маршрутизации». Так появился на свет TOR, олицетворяющий сегодня Даркнет со всеми его хтонически-привлекательными ужасами.
Не панацея
Поначалу отношение американских властей к TOR было неприязненное. По крайней мере, на публике. Ситуация усугубилась в 2010 году, когда стала активно распространяться первая массовая криптовалюта — биткоин, которая обеспечивала (опять же — в теории) анонимность платежей. А уже в феврале 2011 года в TOR был открывались маркеты, в которых массово и бойко велась торговля различными веществами.
Счастье длилось недолго: в октябре 2013 года ФБР каким-то чудом вычислили, хозяина лавочки Silk Road — Росса Ульбрихта — и отправили умельца на пожизненное без права досрочного освобождения, а все его биткоины (по нынешнему курсу на сотни миллионов долларов) конфисковало.
Криптоанархическая тусовка пороптала-пороптала, да и успокоилась: на место разгромленного «Шелкового пути» пришли сотни и тысячи новых магазинов, где за криптовалюту предлагается все, что душа пожелает: от международных паспортов любого государства до купленных на ворованные кредитки айфонов и оружия.
На чьи кровные
В какой-то момент Фонд электронных рубежей неприметно и бесшумно выделил TOR в отдельную структуру — Tor Project, а затем — столь же неприметно и бесшумно — финансированием этой структуры занялись не независимые общественные фонды, а — surprise! — правительство Соединенных Штатов в лице разнообразных своих департаментов, которые стали обеспечивать 80% бюджета TOR с формулировкой «для помощи защитникам демократии в авторитарных государствах». Остальные 20% поступают от европейских правительственных структур, НКО и частных лиц.
Сразу необходимо сделать оговорку, что не существует прямых доказательств того, что у дяди Сэма, придумавшего «луковую маршрутизацию», в кармане лежит ключ, позволяющий внедряться в любой промежуточный узел сети TOR. Впрочем, нет и доказательств обратного. А иногда вечером за чашечкой крепкого китайского чая посещают вопросы: Кто прячет в тени даркнета свое истинное лицо?
